Книга Любовь Советского Союза, страница 96 – Сергей Снежкин

— Галина Васильевна, я тебя, если позволишь, Галей буду звать? Только ты меня в ответ Ваней не называй, пожалуйста, потому что, видишь ли, я здесь самый большой начальник.

Он повел ее вглубь кабинета, где стояли раскидистые пухлые кожаные кресла и диваны. Из кресла поднялся улыбающийся Туманов, из другого – худенький востроносый человечек с мышиными черными глазками.

— Ну, товарища Туманова ты знаешь… – махнув рукой в сторону Кирилла, представил его Пырьев, – а вот эта худоба – это режиссер. Талантливый, собака, аж страшно мне! Фамилия его Столпер, он сценарий «Путевки в жизнь» написал.

— Александр, – пожал протянутую руку режиссер.

— Садитесь, – приказал Пырьев. – Мефодий! – заорал он. – Подавай!

Где-то в глубинах кабинета открылась замаскированная под деревянную панель дверь, и вошел Мефодий – здоровенный парень, одетый почему-то в черкеску^[53] кубанского казачьего войска с серебряными газырями^[54] и с серебряным же кинжалом на наборном пояске. Двумя руками у живота он держал огромный поднос, уставленный закусками и хрустальными графинами.

— Я сейчас музыкальную комедию начинаю снимать из жизни кавказских чабанов и русских свинарок, – пояснил одеяние Мефодия Пырьев.

Пока вышеупомянутый расставлял на низком круглом столе закуски и графины, Пырьев поднял рюмку и провозгласил тост:

— За наш советский кинематограф! За главного режиссера всех наших кинематографических побед и свершений, за товарища Сталина! Дай бог ему сто лет жить и не болеть!

Выпили. Пырьев – залпом всю рюмку, Галина – глоток вина, Столпер пригубил и поставил обратно полную рюмку, а Туманов последовал примеру художественного руководителя и тоже опустошил свою. Пырьев тут же разлил вновь и приступил к делу.

— Грядет война! – сообщил он. – Большая! Не сегодня завтра начнется. Нет, мы их, конечно, разгромим! Быстро и на их же территории! В этом сомнений никаких нет! Но готовиться, быть начеку, держать порох сухим… надо! – И Пырьев залпом выпил вторую рюмку.

Остальные повторили то же, что было во время первого тоста.

— И наш советский кинематограф тоже должен готовиться к отражению любого врага, только своими, кинематографическими средствами. Принято решение о начале производства художественного фильма «Парень из нашего города»! В главной мужской роли Колька Крючков. Я его нашел. Парень что надо! – Иван Александрович показал большой палец. – В главной женской роли… Галина, ты! Ну, как в театре.

Пырьев, выпив, поставил свою рюмку кверху ножкой, показывая тем самым, что разговор закончен.

Когда они вышли из кабинета в длиннющий мосфильмовский коридор, в котором народу было столько же, как на Тверской Первого мая, Столпер, стараясь не смотреть на Галину, сказал:

— Съемки в августе.

Пожал ей руку и быстро вышел по коридору.

— Быстро вы… – восхитилась Галина. – Надо думать, это трубка уже действует.

Туманов тут же вынул трубку изо рта.

— Это не я, – оправдывался он, – товарищи из ЦК партии посмотрели на премьере пьесу и предложили по ней сделать кино.

— Режиссер какой-то… – Галина поморщилась, подбирая сравнение, – плюгавенький.

— Он очень хороший, – поспешил уверить ее Туманов, – и очень много дельных мыслей высказал по будущему сценарию. Я с ним говорил.

— Посмотрим, – сомневаясь, ответила Галина.