Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
— Вы согласны? – обрадовался Туманов. — А как тут устоишь перед таким напором, – Галина кивнула в сторону кабинета Пырьева. Туманов достал из внутреннего кармана пиджака, купленного ему Галиной, стопку листков и передал ей со словами: — Это вам. — Что это? – беря листки, спросила Галина. – Сценарий? — Стихи, – опустив глаза, ответил Туманов. — Ваши? — Нет. Это стихи вашего мужа, Анатолия Коврова. — Ковров не писал стихов, – засмеялась Галина. — Я обнаружил их в его архиве. Написаны его рукой. Черновики все в исправлениях, многое зачеркнуто и трудно было разобрать, я переписал, – объяснил Туманов. — Этого не может быть, – растерянно повторила Галина. – Толя не писал стихов. Он даже письма не любил писать. Он мне сам говорил, что даже книжек не читает. — Это его стихи, – упрямо повторил Туманов, – прочтите. Я хочу получить ваше разрешение на публикацию. Галина растерянно и как-то даже опасливо открыла первый листок, пробежала глазами несколько строк и тут же начала искать укромное место, где могла бы прочесть стихи. Рядом с ними огромные открытые ворота вели в темную бездну пустого съемочного павильона. Галина вошла в павильон, нашла место под контрольной лампой и села в кругу света на оставленный кем-то ящик. Она пробегала строку за строкой, лист за листом, все больше пугаясь и не веря. Наконец она оторвалась от чтения и поискала глазами Туманова. Он стоял в проеме павильонных ворот. Поймав взгляд Галины, сделал несколько шагов навстречу ей. Она начала читать вслух: – Снежным полюсом, краем света Два циклона идут подряд… Три товарища над планетой Сутки с лишним уже летят. Чтобы шел самолет как надо, Чтоб дорогой прямой летел, Чтоб гремели мы над Канадой Канонадой бессмертных дел… — Это о Костецком, – сказал Туманов. – В черновике даже посвящение ему есть. Галина перелистнула несколько страниц. – Ты поверь мне, что это не просто красивая фраза, Ты поверь, что я жить бы, пожалуй, на свете не мог, Если б знал, что сумею забыть до последнего часа Ветер юности нашей, тревожных и дальних дорог. А когда я умру и меня повезут на лафете, Как при жизни мне волосы грубой рукой шевельнет Ненавидящий слезы и смерть презирающий ветер От винта самолета, идущего в дальний поход. — Это написано за несколько дней до гибели Коврова, если судить по дате, которой подписано письмо, – пояснил Туманов. – Стихотворение посвящено вам. Кирилл закурил трубку. — Там еще много стихотворений. Я просто не мог так быстро переписать. Галина заплакала. — Черт! – выругалась она. – Что же со мной жизнь делает? Она достала из сумочки папиросу. Закурила. Подняла на Туманова высохшие глаза: — Я хочу видеть все стихотворения Толи. Все черновики. — Хорошо, – согласился Туманов, – завтра же принесу. Туманов собирался. Он запихивал в чемодан бесчисленные Мишины фотоаппараты бесчисленных фирм и модификаций, коробки с негативами и напечатанными фотографиями. Аккуратно складывал в стопки и перевязывал бечевкой свои рукописи. Носильных вещей у Мишки было мало, и Туманов выкинул их в окно вместе с матрасом. Осмотрелся. Вроде ничего не забыл. Оставалась только нехитрая мебель. И тогда он вышел из комнаты. В телефонной будке на углу набрал «01» и сообщил, что горит комната по адресу: Сретенка, дом двадцать три дробь два, квартира шестнадцать, а также сообщил свою фамилию. |