Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 14 – Александр Козлов

Но даже эта, такая драгоценная и важная для нее связь, таила в себе серьезную опасность. Любовь к Телепневу-Оболенскому делала молодую женщину уязвимой, позволяя врагам использовать эти отношения и чувства против нее самой. Связь с молодым воеводой подрывала авторитет великой княгини и давала недоброжелателям повод сместить ее с поста регентши.

— Государыня, — сказал однажды ночью воевода-красавец, от одного вида которого у молодой вдовы подкашивались коленки, а сердце наполнялось истомой, — тебе я предан и буду служить верой и правдой. А посему клянусь, что не дозволю Боярской думе посягнуть на твою власть и жизнь государя-младенца.

— Не государыня еще, но я верую в тебя, Иван Федорович, всем сердцем, — ответила Елена, не сводя с него пристального взгляда.

— Ты государыня сердца моего!

Елена Глинская самодовольно улыбнулась и добавила:

— Но помни, власть — это не только честь, а еще и тяжкое бремя. Не злоупотребляй ею и не превозносись над другими, кто верен мне и моему сыну.

Князь поднял на нее взгляд своих лазурных глаз, вызвав в душе великой княгини бурю чувств:

— Все разумею и не допущу, чтобы власть затмила мне очи. Я буду служить тебе до последнего своего вздоха.

Елена Глинская выразительно взглянула на Михаила Львовича, стоявшего поодаль вместе с другими преданными боярами. Князь Глинский только и ждал этого сигнала — вмиг смекнул, что к чему. Он давно приметил, как племянница положила глаз на молодого вельможу, — еще в 1526 году, когда Телепнев-Оболенский состоял в чине на ее свадьбе с великим князем Василием III. Старый боярин втайне радовался этой связи и открыто проявлял готовность всячески ее укреплять, чтобы упрочить собственное положение при великокняжеском престоле.

Момент настал! Михаил Львович что-то коротко шепнул боярам, и те, обменявшись многозначительными взглядами, вместе с ним один за другим покинули палату.

Великая княгиня и молодой воевода остались наедине.

— Послужишь, значит, до последнего вздоха? — переспросила Елена Глинская, вплотную и недвусмысленно приблизившись к князю.

— Клянусь! — прошептал Телепнев-Оболенский, задохнувшись, когда почувствовал, как маленькая и нежная рука молодой женщины скользнула под полу его кафтана и крепко обхватила за промежность.

— Как поживает твоя супружница? — в голосе великой княгини прозвучала усмешка.

— Иринка гостит у батюшки своего, князя Осипа Андреевича.

— Отправил подальше от дворцовых передряг?

— Так и есть.

— Вот и правильно. Пускай там и остается, — предостерегающе прищурилась правительница, — ежели не хочет жизнь свою опасности смертельной подвергать.

Князь Иван Федорович понял намек и, завороженный красотой правительницы, кивнул в знак согласия. Внутри него все закипело от неистового вожделения, необузданной страсти, выпущенной на волю диким зверем, который уже не помещался в маленькой ладони Елены Глинской.

— Так, послужи мне… до последнего вздоха! — она привстала на носочки и, не выпуская из руки то, чем теперь полновластно владела, жарко поцеловала князя в губы…

Несмотря на поддержку дяди и любовника, Елена Глинская чувствовала, что ходит по тонкому льду. Каждый ее шаг находился под пристальным наблюдением, и любое решение могло стать роковым. Боярская Дума, подобно хищному зверю, выжидала момент, чтобы наброситься на нее и растерзать.