Онлайн книга «Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1»
|
А в Грановитой палате продолжался пир. На столах красовались жареные лебеди и павлины, чьи распущенные хвосты величественно возвышались над блюдами. Подавали изысканные кушанья: кукушек в меду, перепелов в чесночной подливе, молочных поросят на вертеле, зайцев в лапше, осетров и севрюг. Для аппетита — маринады и соленья, а на десерт — кулебяки, блины, коврижки, пряники с медовой или ягодной начинкой, свежие и сушеные фрукты, мед и орехи. Слуги в бархатных кафтанах фиалкового цвета с золотым шитьем парами вносили блюда с угощениями. Бояре и знатные иностранные гости сидели за длинными столами на лавках, покрытых белыми скатертями с вышитыми узорами. Иноземные вельможи с удивлением наблюдали за церемониями московского двора; особенно их впечатляла строгость этикета, богатство и разнообразие угощений. В особом месте Грановитой палаты, чуть в стороне от главных столов, расположились гусляры. Играли они на яровчатых гуслях — старинных инструментах с характерным звонким звучанием. В репертуаре — торжественные песни о подвигах русских князей, былины о славных богатырях и праздничные мелодии. Музыка гусляров создавала торжественную атмосферу праздника. Иногда они аккомпанировали придворным певчим, которые исполняли патетические канты или духовные стихи. Выступления гусляров чередовались с другими развлечениями: выступлениями скоморохов, плясками и цирковыми номерами. К концу пира, когда гости уже изрядно повеселели, музыка становилась более задорной и веселой, поднимая всем настроение. Бояре поднимали чаши с медом за здоровье нового великого князя, за его мудрую правительницу-мать, за процветание Руси. Князь Андрей Иванович Старицкий, чьи глаза метали молнии от сдерживаемой ненависти, поднялся и провозгласил тост за мать-княгиню малолетнего государя. — За великую княгиню Московскую Елену Васильевну! — впервые прозвучало в древних стенах Кремлевского дворца. Голос деверя звучал неестественно спокойно, но в его словах сквозила скрытая угроза. Елена Глинская подняла взгляд на князя Андрея Старицкого. В ее глазах промелькнуло понимание: этот момент станет для нее одним из многих испытаний, ожидавших ее в единоличном правлении. — За мать-регента великого князя Иоанна Васильевича! — снова крикнул Старицкий и осушил кубок до дна. Великая княгиня с благодарностью принимала поздравления, но в глубине души она знала, что это лишь признание ее заслуг как регентши, а не полноправной правительницы Московского государства. Высоко подняв кубок, Елена Глинская продолжала одаривать всех ослепительной улыбкой, но, наклонившись к Ивану Телепневу-Оболенскому, тихо произнесла: — А мне сего мало! |