Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 139 – Александр Козлов

Люди в соборе затаили дыхание. Лишь тихий шепот молитв и шорох одежд нарушали тишину.

Когда митрополит возложил на голову малолетнего Иоанна венец — символ великокняжеской власти, — по собору прокатился вздох восхищения и надежды. Маленький государь, казалось, даже ростом стал выше. Сверкающий драгоценностями венец олицетворял возлагаемую на него ответственность за судьбу всей державы.

Елена Глинская слегка наклонилась и что-то шепнула сыну на ухо. Иоанн, повинуясь материнской воле, неуверенно шагнул вперед и поднял маленькую руку ладонью вниз, приветствуя народ.

В ответ прогремело многоголосое:

— Многая лета государю Иоанну!

Молитвенное пожелание эхом прокатилось по всему собору, вырвалось наружу через открытые врата Успенского собора и, подобно могучей реке, разлилось по московским улицам. Затем, подхваченное вестниками и гонцами, оно понеслось по всей русской земле, достигая самых отдаленных ее уголков.

Среди бояр, стоявших чуть поодаль от трона, царила не только радость. В углах зала, среди богатых одежд и сверкающих доспехов, они обменивались недовольными взглядами. Их шепот, полный зависти и недовольства, напоминал шорох листвы перед бурей. Каждый из них чувствовал, как новая власть, только начинающая свой путь, уже бросает тень на их прежние привилегии, и в воздухе витал дух непокорности.

Старый боярин Михаил Глинский неотрывно наблюдал за происходящим. Его глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, источали холодный блеск проницательности. Давние подозрения, зародившиеся в его душе задолго до этого дня, не покидали его. Он видел властный взгляд Елены Глинской, ее твердую руку, направляющую действия четырехлетнего государя. В его голове проносились мысли о кровавых расправах с неугодными ей боярами, о ее ненасытной жажде власти. И в сердце Михаила Львовича зародилось гнетущее предчувствие, что власть в руках юного Иоанна и его матери может обернуться разрушительными последствиями для всей Руси.

В отличие от опасливого Глинского, князь Иван Телепнев-Оболенский ощущал себя на вершине могущества. Его молодое, энергичное лицо с правильными чертами выражало уверенность и надменность. В глазах цвета небесной лазури плясали озорные искорки, а в каждом движении чувствовалась грация опытного воина, не раз смотревшего смерти в лицо. Он знал, что покровительство великой княгини открыло ему двери в мир безграничного влияния при дворе. Молодой князь был полон честолюбивых замыслов, а его близость к правительнице наполняла его гордостью. Иван Федорович не видел угрозы в укреплении власти Елены Глинской. Напротив, он считал это благоприятным условием для процветания Московской Руси, видя в этом не опасность, а возможность для великих свершений.

И если Михаил Глинский в тревоге вглядывался в будущее, предчувствуя грядущие бури, а Иван Телепнев-Оболенский купался в лучах власти, наслаждаясь моментом своего головокружительного возвышения, над Кремлем сгущались тучи. Русь стояла на пороге перемен, и никто не знал, кто одержит победу в предстоящей борьбе за власть — те, кто видел в новой правительнице угрозу, или те, кто считал ее путь к могуществу необходимым для благоденствия государства.

Только время покажет, кто из них окажется прав.

А пока Москва затаила дыхание, наблюдая за первыми шагами государя-младенца и его матери-регента.