Книга Ангелина, страница 48 – Александр Козлов

Ангелина наблюдала за подругой с тревогой. Она видела, как Надежда, глядя на эти букеты, иногда теряла нить разговора, снова и снова погружаясь в свои мысли. В ее глазах отражались отголоски воспоминаний, и Ангелина понимала, что каждая красная роза служит не только напоминанием о любви, но и олицетворяет ту боль, которую Надежда пронесла через всю свою жизнь. Время от времени подруга все-таки поднимала одну из роз, касалась ее лепестков, как будто искала в них утешение, и в эти моменты сердце Ангелины сжималось от сострадания.

С каждым новым букетом роз Надежда сильнее ощущала, как ее внутренний мир разрывается между желанием вернуть все назад и тревогой за будущее, которое кажется ей неопределенным. Да, любовь способна как исцелять, так и причинять боль! Игорь проявлял настойчивость, как весенний дождь, который оживляет землю после долгого зимнего сна. Однако Надежда никак не могла решиться на этот шаг.

Ангелина страдала не меньше, наблюдая за страданиями своей подруги.

— Наденька, может, стоит дать ему шанс? – пыталась она поддержать ее. – Может, Игорь действительно тот, кто сможет тебя понять и принять?

— Ну конечно же, сможет, куда он денется! – с показной бравадой восклицала красавица, но потом снова надрывно вздыхала, пряча глаза, полные слез сомнений. Она чувствовала себя запертой в клетке своих страхов и сожалений, и выход из этой темной тюрьмы казался ей невозможным. Но в глубине души уже знала: однажды ей все же придется сделать выбор.

— Люблю я его, люблю! – не выдержала красавица однажды и позволила дать волю своим слезам. – Так, что аж поджилки трясутся, как люблю. Но я не хочу гробить его жизнь! Не хочу, чтобы потом он винил меня, что напрасно растратил молодость…

— Вы будете счастливы вместе, и судьба обязательно поможет…

— …завести собачку? – всхлипнула та.

— Ребенка! – уверенно произнесла Ангелина.

Надежда затаила дыхание и, стараясь сдержать слезы, нежно прикоснулась к животу подруги. Ее рука дрожала от волнения.

— Даже миллион красных роз и все цветы мира не заменят такого счастья…

В конце концов строптивица не устояла против настойчивости Игоря и снова впустила парня в свою жизнь. Он пришел незамедлительно, разгоряченный, задыхающийся от бега и волнения.

— Что ж, берегись, Игоречечек, – жарко прошептала ему, целуя в мочку уха. – Теперь я точно не отпущу тебя, как бы ты потом ни рвался на свободу! – В ее словах прозвучала непоколебимая решимость: несмотря на все страхи, она снова открыла двери своего сердца, готовая принять любовь, которая – как ей неотступно уже верилось! – исцелит ее израненную душу.

Варвара Прокопьевна пребывала в глубоком смятении. Оно оплетало ее мысли, душило горло, словно та самая веревка, образ которой теперь преследовал ее повсюду. Даже привычные едкие подколки и сплетни, которыми обычно делилась со своими подругами – такими же остроязычными и неугомонными, как она сама, – не приносили облегчения. Напротив, их слова, звучавшие в один голос, как приговор, лишь усиливали ее отчаяние.

— Да оставь же ты их в покое, Варвара! Дай молодым жить спокойно. А тебе бы, старой, лучше убраться подальше, пока не утихнет буря, пока обиды не позабудутся!

Старая бузотерка угрюмо взглянула на них исподлобья. «Что предлагают, а! У-ух, гадюки лупоглазые, сами бы не жалили направо-налево кого ни попадя, а тут, гляди, в советчицы добрые записались!». Их совет – бежать, признать поражение – кислотой прожег ей душу. Бежать? Сдаться? Да никогда, ни за что на свете она, Варвара Прокопьевна, хозяйка своей жизни, не отступит так просто. Она еще вернет сына, заставит его одуматься!