Книга Таточка, страница 67 – Татьяна Стародубцева

Забравшись в грузовик, устроившись поудобнее на скамеечке, я уже рисовала себе, как приезжаю в Ленинград, обнимаю мамулю, гуляю по знакомым улочкам… Мои размышления прервал голос Нины.

— Смотри, генерал приехал!

И действительно, в нашу сторону направлялся Кузьминский.

— Ну что, собрались, девчата? А Родионова что тут делает?

— Товарищ генерал, меня Павел Сергеевич отпустил…

— С какой-то стати?! Поедешь через месяц, как положено! Слезай!

Он грозно смотрел на меня и ждал, когда я слезу. Делать нечего, я стала вылезать, кинула свои вещи ребятам, они и меня подхватили.

— Есть, товарищ генерал!

Сама иду к своему домику, плачу. Обидно, сил нет сдерживаться.

Навстречу Саша идёт, смеётся.

— Татьяна Павловна, а вы чего тута?

— Чего-чего, Кузьминский приехал, обратно отправил.

Смотрю, улыбается во весь рот, радуется.

— Тебе, Саш, смешно, а мне тут чего делать ещё месяц?

— Радоваться, Танюша. Ты же мне сама говорила, что уныние – это грех.

— Да ну тебя, Саша!

Пошла к Павлу Сергеевичу.

— Вот ничего целый день не буду делать. Да, не то что день, месяц ничего делать не буду, и не заставите, хоть на гауптвахту сажайте!

— Танюша, ну не кипятись. – Стал меня успокаивать Писавцов. – Ты хоть делай вид, что занята, а то мне опять за тебя влетит.

Я не стала долго расстраиваться, как говорится, если тебя не устраивает ситуация, выжми из неё по максимуму, поэтому я нашла себе занятие – стала вспоминать историю, писать конспекты. Из ткани сшила себе две юбки, и так как теперь можно было выходить в деревню, стала выходить за пределы части, осматривать окрестности, знакомиться с местными жителями. Один раз мне составил компанию Саша. Лёшка в это время ревностно стрелял в меня глазами. Ну а я наслаждалась жизнью и компанией Александра.

В итоге я уехала немного позже, но нисколько не жалела о проведенном времени…

Двадцать шестое августа. Три года и два месяца – столько времени меня не было дома. Поезд, прибывший на Московский вокзал в семь утра, остановился с характерным скрипом тормозов, и солнечный луч, пробившийся сквозь запыленные окна, осветил мой небольшой чемодан. Воздух – тот самый, родной запах Ленинграда, смесь выхлопных газов, речной воды и чего-то еще, неуловимо знакомого и уютного, словно я вернулась из не слишком долгой командировки. Но это было не так. За три года и два месяца изменилось всё. Город, мой город, носил на себе следы тяжелой войны, еще не затянувшиеся шрамы.

Я решила прогуляться пешком по Невскому проспекту, дойти до Литейного и сесть на трамвай. Небольшой чемодан, почти игрушечный на фоне грандиозности вокзала, не обременял меня. Наслаждаясь тишиной утра, разбавленной шумом редких машин и отдаленным гулом трамваев, я вдыхала в себя дух непокоренного города… Невский, раньше такой оживленный, сейчас казался каким-то выцветшим, почти призрачным. Здания, украшенные лепниной, многие из которых я помнила еще до войны, носили следы осколочных попаданий, замазанные, но всё ещё заметные. Поврежденные фасады, заколоченные окна, местами зияющие пустоты там, где раньше были витрины магазинов – всё это говорило о нелёгком времени, пережитом городом.

Свернув с Невского на Литейный, прошлась до остановки трамвая.

Чух-чух, чух-чух… Послышалось издалека. Словно призрак из прошлого ко мне приближался старенький трамвайчик. Сколько горестных воспоминаний всплывает сразу при виде этого городского транспорта! Всего несколько остановок, и я буду дома. А в окнах под стук колёс пробегают изуродованные здания, еле уцелевшая Мариинская больница, Госбанк, госпиталь…