Книга Принцессы оазиса, страница 103 – Лора Бекитт

— Разговаривала. Иначе не вышла бы замуж.

— Я знаю, что с папой ты познакомилась на балу и что ты была богата, а он — нет.

На губах Франсуазы появилась улыбка, хотя взгляд оставался настороженным, холодным.

— Твой отец был неотразим! В нем было нечто, подобное золотой жиле, спрятанной в недрах горы. Благородство, порядочность, честность. Он всегда оставался таким.

— Ты влюбилась в него? — прошептала девушка, и Франсуаза твердо ответила:

— Да. Он — первая, главная и единственная любовь моей жизни.

— Я хочу, чтобы и у меня было так! — мечтательно произнесла Жаклин, не замечая, что Франсуаза внимательно наблюдает за ней.

— Тебе еще рано думать о замужестве. К тому же не стоит забывать, что ты не просто девица на выданье, а дочь полковника Ранделя.

— Уверяю, мама, я сумею выбрать того, кому буду нужна именно я, а не мое приданое! — со смехом заявила девушка.

Женщина промолчала. В те времена, когда Жаклин находилась в пансионе, она забирала ее по выходным и наслаждалась ею, как игрушкой. Девушку воспитали такой, какой ее хотела видеть Франсуаза, и ей казалось, будто она получила Жаклин в свое полное распоряжение.

Однако теперь в дочери в любой момент могла пробудиться женская сущность, и тогда ее захватят мысли о молодых людях. Возможно, уже захватили.

«Я никому тебя не отдам», — подумала женщина и на мгновение оскалила зубы, словно сторожевой пес, почуявший вора.

Но потом Франсуаза успокоилась. Она была хитрее, умнее, изворотливей всех, кого видела вокруг. Она знала, что никому не удастся ее обскакать.

Кабир стоял на краю оазиса, глядя на алую кромку заходящего солнца, и размышлял о своей судьбе. Если прежде Идрис старался внушить ему, что он плохой среди хороших, то теперь молодой человек явственно ощущал, что он хороший среди плохих.

Вообще-то грабительские походы совершались испокон веку, только раньше в глазах бедуинов это считалось законным и даже почетным делом. Вести борьбу против враждебных племен, похищать их скот с помощью ловкости и хитрости считалось неотъемлемым правом настоящих мужчин.

Однако банда, в которую угодил Кабир, представляла собой скопище всякого сброда, тупых, озлобленных дикарей. Они забыли все заповеди Всевышнего, они были жестоки, они грабили караваны, убивали мирных путников, грызлись между собой, они пили вино и насиловали женщин.

Кабир был племянником, а теперь двоюродным братом шейха. Он не мог растрачивать себя на неправедные, а тем более кровавые дела и губить свою душу.

Юноша очень хотел сбежать от Дауда и его людей, только не знал, как и куда. Он понимал, что ему нечего делать в городе, и вместе с тем, если правда станет известна, его не примут ни в одном из оазисов. Бедуинам свойственна взаимовыручка, стремление оказать помощь другому человеку, отдать последний глоток воды попавшему в беду, но только не в случае нарушения незыблемых вековечных законов и традиций пустынных племен.

Мало-помалу у Кабира стало проклевываться желание вернуться в Айн ал-Фрас, ибо его одолевала тоска по родному оазису, сотканная из множества воспоминаний и впечатлений.

На первый взгляд это казалось немыслимым, но… Молодой человек говорил себе, что надо совершить такой поступок, какой обелил бы его в глазах если не Идриса, то совета племени, вернул бы ему утраченную честь. Например, захватить кого-то из белых и привести в оазис! В этом случае он получил бы шанс вымолить прощение. Но только как это сделать?!