Книга Принцессы оазиса, страница 121 – Лора Бекитт

— Я свожу тебя в баню. После ты почувствуешь себя другим человеком.

Они с Гузун вышли из дома после полуденной молитвы. Озаренный ослепительным солнцем мир казался неподвижным. Город дремал. Лишь кое-где на улицах мелькали белые фигуры.

Баня располагалась в подвальном помещении, куда женщины спустились по крутой каменной лестнице, ступени которой были отполированы ногами многочисленных посетителей. В предбаннике царила приятная прохлада; Гузун показала Анджум каменное корыто, в котором вошедшие обмывали ноги, а потом старуха и девушка прошли к застланным циновками нишам, где можно было оставить одежду.

— Надеюсь, ты не боишься жары? — сказала Гузун и тут же сообщила: — Я буду вынуждена заплатить банщицам больше положенного: им придется повозиться с твоими волосами!

Пол и стены банного отделения были выложены желто-серым туфом, а свод покоился на восьми расширявшихся к потолку колоннах. Свет проникал в зарешеченные отверстия в потолке.

В центре располагался круглый бассейн, до краев наполненный теплой водой, а вокруг стояли каменные скамьи.

При виде косичек Анджум банщицы принялись охать и ахать. С величайшим трудом им удалось расплести и распутать волосы бедуинки. Они промывали и полоскали их несколько раз, пока те не начали скрипеть.

Анджум сидела смирно, но в душе несказанно удивлялась подобной расточительности. Мутные ручейки драгоценной воды щекотали затылок, струились по спине, утекали в никуда, считай, пропадали зря!

Банщицы терли распаренное тело девушки грубой шерстяной рукавицей до тех пор, пока вместе с грязью не сошел верхний слой кожи. Удалили лишние волосы и безуспешно пытались размягчить твердые, как рог, ступни ног. В завершение они окатили бедуинку прохладной водой.

Анджум почувствовала во всем теле приятную расслабленность и легкость, ощутила необыкновенную чистоту и шелковистость собственной кожи.

Надев свежую рубашку, она пила ароматный чай в компании Гузун, ела фрукты и сладости. Все это было новым, неведомым в прежней жизни, и все же Анджум не испытывала особой радости.

Заметив ее настроение, старуха сказала:

— Не мое дело вмешиваться, но все же признаюсь: тот белый, что привел тебя ко мне, не внушает доверия.

— Я не с ним, — ответила Анджум.

— А с кем ты?

— Одна.

Гузун покачала головой.

— Если кто-то заботиться о тебе и платит за тебя, стало быть, ты не одна. А почему ты ушла от своих?

Анджум опасалась говорить про Байсан. Такую тайну доверишь не каждому человеку! Потому она ограничилась тем, что сказала:

— Там мне тоже было одиноко.

— Никто не меняет одиночество на одиночество. Тем более вдали от родных мест, потому что это одиночество вдвойне, — заметила Гузун, а поскольку Анджум молчала, добавила: — Когда тот белый привел тебя ко мне, я решила, что ты… — Она запнулась, но тут же продолжила: — Но, понаблюдав за тобой и увидев твое тело, я решила, что, наверное, ошибаюсь. Ты еще не была с мужчиной?

Покраснев и потупившись, девушка быстро мотнула головой.

— Это хорошо. У тебя только и есть, что невинность и красота. Я знаю, что все на свете имеет свою цену, и все же — не продавай их дешево. А лучше вообще не продавай. Тем более — европейцам. Кто-то из них что-то тебе обещал?

— Нет. Никто и ничего.

— Тогда я тебя не понимаю.