Книга Принцессы оазиса, страница 131 – Лора Бекитт

Французские войска плохо и нерегулярно снабжались из метрополии. Их продовольственное обеспечение почти полностью зависело от местного населения, а в последнее время бедуины — хозяева пустыни — всячески препятствовали торговым отношениям. Это было их единственное преимущество и главный козырь.

Теперь основной караванный путь вновь контролировали европейцы. Но даже это не было самым страшным. Шейх Мухитдин попал в плен, и бедуины из Эль-Хасси умоляли Идриса помочь освободить их правителя.

Узнав об этом, Кабир злорадствовал вдвойне. Ненавистный двоюродный брат был здорово посрамлен! Мало того, что пригретая Идрисом Анджум сбежала из оазиса, так еще и освободила пленного француза, на которого, возможно, удалось бы обменять шейха Мухитдина!

Отношения с Хасибой не ладились. Кабир с досадой вспоминал их последнюю встречу, когда в ответ на попытку овладеть ею, девушка гневно бросила ему в лицо:

— Больше ты ничего не получишь за так! Я знала, что ты меня обманешь! На самом деле ты и не думал на мне жениться!

— Мой отец против нашего брака, — угрюмо произнес Кабир. — Неужели ты хочешь, чтобы я восстановил против себя еще и его!

— Тогда отведи меня в город! — упрямо заявила Хасиба.

— Зачем? Почему? — испугался он.

— Потому что я не желаю доить коз и заниматься другой грязной работой!

— А что ты станешь делать в городе?

— Найду что, — презрительно произнесла девушка.

Кабир знал, что она права. Его отец поселил Хасибу у их дальних и не богатых родственников, и те относились к ней, как к обузе. Между тем она была хороша собой, а потому мужчины — и арабы, и белые — станут оказывать ей внимание и платить за «это» немалые деньги!

Кабир не отдавал себе отчета, любит ли ее, но он знал, как приятно с ней спать.

— Подожди, — примирительно произнес он. — Я добьюсь своего. Когда мне удастся занять видное положение при шейхе, я смогу сам решать, что мне делать и на ком жениться.

— Твои обещания ничего не стоят! — выкрикнула Хасиба, и тогда он разозлился.

— А ты? Ты готова лечь под любого, лишь бы он тебе заплатил!

За такие слова девушка была готова выцарапать ему глаза. Он отшатнулся, а она ушла, гордо подняв голову и презрительно плюнув на его след.

Вспомнив об этом, Кабир присел на корточки и зачерпнул горсть песка. Эти песчинки миллионами и миллиардами — пласт за пластом — составляли пустыню. Такими было и большинство населяющих землю людей. Одинаковыми, ничего не значащими, несомыми судьбою, как ветром. Но ни один человек не желает себе подобной доли, потому что каждый считает свою жизнь бесценной!

Песок просыпался сквозь пальцы. Так же уходит и время, унося за собой возможности и надежды! Кабир поднялся на ноги и стиснул зубы, на которых скрипели песчинки.

Вернувшись в оазис, он взял коня и созвал молодых людей из своей немногочисленной свиты. Они не были его друзьями, но он кое-что им пообещал, если ему удастся возвыситься.

Охотнее всего бы Кабир поехал в пустыню один, но с некоторых пор никто из бедуинов не решался выезжать поодиночке и без оружия.

В этом мире все было желтым или синим, недвусмысленным, а потому — отчасти жестоким. То были цвета песка под ногами и неба над головой. Донельзя материальный мир, в коем, тем не менее, вещное не имеет никакой ценности и все живое быстро обращается в прах. Мир, где легко потерять счет времени, где можно без труда постичь силу ветра и величину облаков, не говоря о власти солнца.