Книга Принцессы оазиса, страница 198 – Лора Бекитт

Внезапно Симон ощутил, как сильно устал. День ото дня солнце нещадно палило, и огромное, почти бескрайнее пространство представлялось лейтенанту тесной и жаркой клеткой. Сердце неистово билось о ребра, кровь бешено пульсировала в висках, все тело требовало освобождения.

В пустыне европейцы были отданы во власть случая, на откуп чего-то непредсказуемого, нелепого. Какой-то безумец натравил один народ на другой, и эти народы воевали в безумном ослеплении, покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не чувствуя никакой вины.

Стычка с арабами была безжалостной и быстрой. Большинство белых солдат абсолютно не умели присматриваться к местности, распознавать звуки. Для них пески были чем-то однообразным и пустым, а между тем именно в этом, кажущемся абсолютно безлюдным пространстве опасность появлялась словно бы ниоткуда. Но Симон уже побывал в пустыне и знал, что перед безмолвной застывшей стихией человек, тем более белый, — всего лишь ничтожная букашка, могущая быть раздавленной в любую минуту.

Он очнулся от голоса Анджум:

— Тебе что-нибудь нужно?

Симон встрепенулся.

— Ванна — это было бы чудесно. Я весь в пыли и песке!

Существовало еще одно, чего он лишился, — возможности посещать баню вместе со всеми. Иначе сослуживцы сразу заметили бы, что он принял ислам.

Ванны не было, но нашелся жестяной бак, в котором мог поместиться взрослый человек.

Симон взялся натаскать воды, а Анджум сказала, что постирает его одежду. Он носил ведра, обливаясь водой, шутя и смеясь, и постепенно к ним обоим отчасти вернулось хорошее настроение.

Потом он разделся и влез в бак, а она взяла и понюхала его одежду. То был запах мужчины, который был ей бесконечно далек, но вместе с тем удивительно близок. Просто Анджум еще не осознала до конца, что Симон — ее муж.

Сидя в баке, молодой человек попросил девушку:

— Пожалуйста, помоги мне!

Анджум взяла мочалку и застенчиво, неловко принялась тереть его спину. Ни у кого из женщин ее племени, ее народа не было такого мужа. С кожей белой, словно сияющий на солнце песок, и такой мягкой и нежной.

Какое необычное у него тело! Забывшись, она провела ладонью по его предплечью. Симон с благоговением наблюдал, как ее смуглая рука гладит его светлую кожу. Внезапно все вокруг преобразилось. Словно что-то минуту назад бывшее непонятным и далеким, сделалось доступным и близким.

— Я ушла из оазиса не только для того, чтобы разыскать сестру. Я сделала это еще и ради тебя, — вдруг сказала Анджум.

— Чтобы спасти мне жизнь?

— Чтобы быть с тобой.

Они посмотрели друг на друга, и с их глаз будто спала какая-то пелена. Они были молоды, они полюбили друг друга вопреки всем обычаям и запретам, они поженились. Но лишь в этот миг оба почувствовали, что их жизнь может стать одной на двоих.

Внезапно Симон рассмеялся, и следом, как колокольчик, зазвенел смех Анджум.

Взявшись руками за край бака, молодой человек выбрался из него. Он был голым, да вдобавок готовым к тому, чтобы овладеть женщиной, но на сей раз Анджум не смутилась и не испугалась. Он поспешно вытерся поданным ему полотенцем, а потом будто какой-то порыв бросил их с Анджум друг к другу и заставил слиться в лихорадочном сладком поцелуе. Не будучи в силах ждать и терпеть, Симон сорвал с нее рубашку, и они оба лишились способности что-либо думать и понимать.