Книга Принцессы оазиса, страница 43 – Лора Бекитт

У Франсуазы загорелись глаза, и она коротко ответила:

— Да!

Сестра Доротея не знала, что сказать. Заведение открылось совсем недавно, и, если родители будущих воспитанниц узнают, что сюда приняли арабку, это пагубно скажется на репутации пансиона. Но с другой стороны, монахиню тревожила эта девочка, потерявшая и настоящих родителей, и память. Лицо маленькой бедуинки было неподвижным, в ее глазах не мелькало и проблеска света.

Сестра Доротея хорошо знала людей, и она не видела между этой женщиной и этим ребенком ни малейшей внутренней связи. Державшая в руках куклу Жаклин сама была куклой для мадам Рандель.

Монахиня чувствовала, что должна принять арабку в пансион хотя бы для того, чтобы забрать ее у этой женщины. Возможно, люди и не одобрили бы такого поступка, но Бог наверняка согласился бы с этим.

— А где сейчас ваш муж, мадам Рандель? — на всякий случай поинтересовалась сестра.

— На службе. Но он тоже станет навещать Жаклин.

— Документы подпишете вы?

— Да, я. И я готова внести плату вперед за несколько месяцев, а также сделать щедрое пожертвование вашему пансиону.

Сестра Доротея не собиралась произносить слова благодарности, хотя, наверное, это следовало сделать. Мадам Рандель поставила перед ней слишком много задач и проблем.

Монахиня посоветовала Франсуазе навестить приемную дочь не раньше, чем через месяц, пообещав женщине немедленно известить ее в случае чего-то непредвиденного. Она сказала, что занятия в классах начнутся на следующей неделе, а пока Жаклин будет полезно познакомиться с другими детьми и немного привыкнуть к установленным в пансионе порядкам. После чего решительно взяла девочку за руку и повела за собой.

Франсуаза не обняла и не поцеловала ребенка. Она лишь проводила девочку задумчивым и отчасти облегченным взглядом. А Жаклин даже не оглянулась.

В дортуаре были высокие окна и красивые светлые занавески. Он был полон воздуха и света. Ряды аккуратно застеленных кроватей, маленькие столики и нарядные коврики радовали глаз.

Когда сестра Доротея вошла в комнату, воспитанницы, которых пока было всего шестеро, вразнобой поздоровались с ней.

Девочки сгрудились в углу дортуара и, по всей видимости, собирались заняться какими-то своими делами, но теперь молча, внимательно, с нескрываемым любопытством разглядывали Жаклин и ее куклу, а маленькая арабка настороженно следила за ними.

Сестра Доротея была умной женщиной, а потому сказала:

— Эта девочка долгое время жила в другой стране и поэтому пока не говорит по-французски. Но в целом она такая же, как вы. Не пугайте ее, а постарайтесь с ней подружиться.

— А почему у нее короткие волосы?

— Она болела, и ее пришлось остричь, — подумав, ответила монахиня.

— У нее красивая кукла, — сказала одна из воспитанниц, чье лицо обрамляли задорные белокурые локоны.

— Да. Возможно, Жаклин позволит вам с ней поиграть. Но вы не должны забывать, что это ее вещь. Примите девочку в игру, так она быстрее научится языку.

Светловолосая девочка осторожно протянула руки к кукле.

— Можно?

Жаклин подобралась и даже сделала шаг назад. Но потом взгляд ее темных, как ночь, глаз столкнулся с взглядом девочки, чьи глаза казались кусочками дневного неба, и она почувствовала, что взамен позволения взять Натали ей предлагают нечто бесценное. Доверие, понимание, дружбу.