Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 96 – Елизавета Горская

Но она не улыбнулась. А в ее глазах — тех самых, цвета штормовой воды, — он не увидел ни прежнего огня, ни вызова, ни даже ненависти. Ничего. Лишь холодная, бездонная пустота. Ледяное, отстраненное безразличие, словно она смотрела на совершенно незнакомого человека. И прежде чем он успел что-либо предпринять, даже просто кивнуть ей в знак приветствия, она медленно, с холодной демонстративностью отвернулась, вновь устремив рассеянный взор в темнеющее за окном пространство. И в это мгновение он понял: что-то изменилось. Какая-то странная незримая трещина пролегла между ними за те три недели, что они не виделись — не по его вине, не по его желанию. Вивиан сама, по собственной воле, воздвигла эту стену — холодную и неприступную. Но что произошло? Какое тайное обстоятельство могло заставить ее смотреть на него с таким ледяным безразличием, словно он был ей не просто чужим — она видела в нем своего врага?

Едва Вивиан успела подавить в себе непрошеную волну раздражения и неприязни, вызванную присутствием лорда Сент-Джона, как в поле ее зрения появилась его мать, леди Маргарет. Высокая, строгая, в платье из тяжелого серебристо-серого шелка, которое шуршало при каждом ее движении, словно осенние листья, подгоняемые ветром, она приблизилась с той безупречной светской грацией, за которой так легко угадывалась холодная, несгибаемая воля. На ее губах играла вежливая улыбка, но глаза, светло-голубые, почти прозрачные, смотрели на Вивиан без тени теплоты, с тем едва заметным высокомерием, с каким аристократия всегда взирала на тех, кто осмеливался нарушать границы их замкнутого мира.

— Ах, мисс Харпер, — голос леди Маргарет звучал мелодично, но без тени истинного радушия. — Наконец-то имею удовольствие видеть вас у наших дорогих Бэнкрофтов. Наслышана о ваших… громких расследованиях. Право, вы стали настоящей героиней газетных передовиц. Весь Бостон только о вас и говорит.

В ее словах, несмотря на формальную любезность, сквозила едва уловимая ирония, намек на то, что подобная «слава» для молодой леди ее круга была скорее сомнительной, нежели почетной. Вивиан почувствовала, как вспыхнули щеки, но заставила себя ответить с той же холодной вежливостью.

— Леди Маргарет, вы слишком добры. Я лишь стараюсь выполнять свою работу как можно лучше.

— О, не скромничайте, милая, — леди Маргарет слегка коснулась ее руки кончиками пальцев в тонкой перчатке — жест был почти материнским, но от него веяло холодом. — В наше время женщине требуется немало смелости, чтобы заниматься… столь мужским делом. Но позвольте представить вас моим друзьям. Вы ведь еще не знакомы?

Не дожидаясь ответа, она властно увлекла Вивиан за собой в ближайшую группу гостей, оживленно беседовавших у камина. Вивиан оказалась в кольце шелестящих шелков, блеска бриллиантов и густого облака дорогих духов. Леди Маргарет представила ее паре дам средних лет, чьи лица были скрыты под слоем пудры, а смех звучал слишком громко и нарочито для этой респектабельной гостиной, и нескольким молодым людям с безупречными проборами и скучающими взглядами, явно сыновьям чьих-то влиятельных отцов. Все они окинули Вивиан быстрыми, оценивающими взглядами, в которых читалось скорее любопытство к «той самой журналистке», чем искренний интерес.