Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 43 – Елизавета Горская

В ее тоне проскользнула тонкая ирония, направленная как на непристойные комплименты Клейтона, так и на распространенное в обществе пренебрежительное отношение к женщинам-журналисткам, которых часто воспринимали лишь как украшение редакции, а вовсе не как серьезных профессионалов.

Мадам Роусон, сидевшая по левую руку от Вивиан, внезапно издала тихий, почти незаметный смешок, прикрыв губы веером из черных перьев. Вивиан бросила на нее быстрый взгляд, оценивая ее реакцию. В карих глазах Мадлен мелькнул огонек одобрения и даже некоторого восхищения самообладанием Вивиан в неловкой ситуации.

— Браво, мисс Харпер, — тихо проговорила Мадлен, склонившись к Вивиан так, что аромат ее духов — тяжелых и пряных — окутал девушку невидимой вуалью, напоминая о той ночи в «Розе и Лилии» и о неразгаданных тайнах, скрывающихся за фасадом светской жизни. — Вы умеете держать удар. Редкое качество в наше время, особенно для такой юной и очаровательной леди. Мистер Клейтон, боюсь, вы недооценили остроту языка мисс Харпер. Она не только красива, но и опасна, как хорошо отточенная шпага.

В ее голосе звучало не скрытое подшучивание, а искреннее восхищение. Взгляд карих глаз был теплым и оценивающим, словно она видела в Вивиан не просто молодую журналистку, а родственную душу, способную противостоять лицемерию и наглости мужского мира.

Вивиан слегка улыбнулась в ответ, оценив неожиданную поддержку со стороны Мадам Роусон. В атмосфере враждебности и осуждения, окружавшей Мадлен в этом чопорном доме, ее слова прозвучали словно свежий ветер, развеивающий духоту лицемерия.

— Мадам Роусон слишком щедра ко мне, — ответила Вивиан так же тихо, склонившись к ней в ответ. — Но я ценю вашу поддержку. Полагаю, в этом обществе она может оказаться весьма ценной. И позвольте поблагодарить вас за столь лестный отзыв о моей скромной остроте языка. Боюсь, в журналистике без нее просто не выжить.

Она намеренно упомянула журналистику, надеясь завязать разговор с Мадлен Роусон и узнать от нее больше о Сент-Джоне — человеке, чье имя теперь тревожило ее мысли не меньше, чем загадка портовых махинаций. Сейчас, в атмосфере званого ужина, в окружении лицемерных улыбок и светских бесед, Мадлен Роусон казалась ей единственным человеком, способным говорить откровенно и без двойного смысла.

— О, журналистика — весьма опасное занятие, мисс Харпер, — продолжила Мадлен с легкой усмешкой, словно оценивая ее хитрость. — Особенно в Бостоне, где за каждым углом скрывается свой скелет в шкафу. Но я уверена, что вы справитесь. Такие женщины, как вы, редко отступают перед трудностями. А что касается моей поддержки… — она сделала паузу, бросив быстрый взгляд на Сент-Джона, сидевшего несколько дальше по столу и беседовавшего с сенатором Рэндольфом, — я всегда готова помочь смелым и независимым женщинам. И не люблю лицемерие, мисс Харпер. Поверьте, в моей профессии его хватает с избытком.

В ее голосе появилась грустная нотка, словно за маской роскоши и уверенности скрывалась долгая история борьбы и разочарований. Вивиан ощутила невольное сочувствие к этой загадочной женщине, вынужденной играть роль хозяйки борделя в чопорном бостонском обществе, скрывающей за вульгарной маской тонкую душу и острый ум.

— Я ценю вашу откровенность, Мадам Роусон, — ответила Вивиан искренне. — И позвольте воспользоваться случаем и спросить… вы ведь хорошо знаете лорда Сент-Джона? Надеюсь, вы сможете пролить свет на некоторые… нюансы его биографии, которые представляют для меня профессиональный интерес.