Книга Счастье со вкусом полыни, страница 110 – Элеонора Гильм

— Это как? – Он поглядел на стражника, что глумливо наблюдал за ним.

Ефим набросился на еду, боясь, что случилась ошибка и вкусное варево унесут.

— Велели кормить тебя как на убой.

— Казнь скоро? – Ефим жевал, глотал и даже не хотел думать о будущем.

— Неведомо. – Стражник перешел на шепот. – Велели тебе передать: что можно, сделают. И зачем ты кому нужен? Рыжий да наглющий. – Загоготал от души.

— Работы у тебя нет? Иди отсюда, – велел Ефим.

* * *

Смолистый, терпкий дух. Она вдохнула полной грудью и зажмурилась от восторга. Не уходила бы из храма. Нютка уже поставила свечку за здравие, помолилась пред золотым иконостасом, попросила Богородицу о милости и снисхождении, тайком разглядывала молодую бабу с плачущим ребенком на руках, глядела ввысь, на свод храма, что уходил в небо. Там кружилась какая-то светлая птаха, пела словно ангел.

Нютка улыбнулась. Ожидание не казалось таким мучительным, и она вновь пошла к иконе святой мученицы Анфисы, глядела в ее кроткие глаза и старалась не думать о том, как та страдала за веру. Заживо сожгли ее, как же такое вытерпеть?

Отец по-прежнему что-то растолковывал молодому батюшке, тот недоуменно разводил руками. Матушка стояла в стороне, обратив глаза к лику Богородицы, ее губы шевелились, но Нютка знала, что каким-то образом и она участвует в том разговоре.

Для чего они втроем приехали в храм на окраине Соли Камской, отчего мать так благодарно глядела на Степана, неведомо. Нютке понравилась быстрая езда. Возничий свистел залихватски, им уступали дорогу редкие сани. Мать и отец изредка о чем-то говорили, не улыбались, но смотрели друг на друга как-то особенно… Нютка не могла понять, как, но щеки матери румянились.

«Ужели собрались венчаться?» – екнуло сердце Нютки. Да вспомнила про Рождественский пост. А еще препятствует материн муж, коего никогда не видела и не любила за одно трескучее имя Григорий.

— Нютка, иди сюда, – позвала тихонько мать.

Она подошла, не поняла ни слова из того, что выплеснул батюшка, но мать и отец переглянулись, точно свершилось что-то важное.

— Ничего не разобрала, – пробурчала Нютка уже на улице. Снежинки падали на голую ладошку и таяли, она еле удержалась, чтобы не лизнуть ту водицу.

— В Книге теперь писано: ты дочка Степана Строганова. – Мать поправила Нюткину шапочку, взяла ее за руку и повела к саням.

Потом они долго ходили по торговым рядам, покупали сладости, ткани, кружева и бисер. А она все пробовала на вкус: «Дочка Степана Строганова», отвечала на материны вопросы невпопад и улыбалась всем – прохожим, собакам, даже черному ворону, что стащил у нее калач.

* * *

Антошка замер на материных коленях, глядя на печь. Выложенная цветными изразцами, высокая, она занимала половину стряпущей. Полная, добрая на вид старуха вытаскивала из зева огромный пузатый горшок, по тому, как напрягалась спина ее, понятно было: полон, до самых краев.

— Помочь? – Анна посадила сына на лавку, подскочила к старухе, та улыбнулась одной половиной рта и махнула. Мол, нет надобности.

Скоро выяснилось, что работниц здесь хватает. Две молодухи, лицом и статью схожие, занялись стряпней. Анна с тем же восторгом, что и сын, следила за их работой: десять хлебов, полдюжины пирогов с репой да морковью, моченая брусника, ягоды в меду – замешивали, раскатывали, резали, выкладывали на большие блюда.