Книга Обмануть судьбу, страница 125 – Элеонора Гильм

Ульяна, как и положено, надрывалась от плача во время поминального обряда, а в душе ликовала – наконец-то она будет предоставлена самой себе. Но десятилетке отец хозяйкой избы быть не позволил. Кстати, сдружилась она с соседской Аксиньей и была отдана под пригляд Вороновых.

Для девочки Анна и Василий стали теми родителями, заботливыми, внимательными, мудрыми, которых у нее не было. От всего своего маленького сердца она их полюбила, пыталась стать им дороже Аксиньи.

Но не смогла.

На первом месте для матери и отца всегда была родная дочь. А Рыжик – да, почти родная, забавная, любимая, голосистая. Почти. Когда Аксинья сильно простыла, испуганная Анна проводила ночи напролет у ее постели, не обращая внимания на Ульяну. Девочка это запомнила и возненавидела… Аксинью…

Даже соболек, подаренный отцом, и тот пошел в руки Аксиньи, а хозяйку свою цапнул за палец. Рыжик исхитрилась его приманить на куриную требуху. Тонкая шея в ее сильных пальцах сломалась в раз. Был зверь – и нет его.

Она боялась показать темноту души своей словом или усмешкой, поступком или взглядом, понимала, что ее могут выкинуть из дружной семьи. Так Ульяна, милый Рыжик, с детства освоила искусство притворства. Она могла улыбаться, хвалить, угодничать, в душе желая растерзать, накричать, унизить. Всегда она чувствовала потребность хоть в чем-нибудь да превосходить Оксюшу – в рукоделии ли, в пении, в густоте косы.

Когда Ульяна рано стала округляться, заневестилась, это радовало ее, как ничто другое. Наивная подруга хвалила ее косы, ее пышную стать без всякого злого умысла, а Ульяне виделась в каждом слове зависть – то самое чувство, которым она была полна до краев и не могла расплескать эту полную чашу.

Детские забавы с деревенскими мальчишками стали для Ульяны опять поводом показать свое превосходство, свое безразличие к опасностям. Да и льстило Ульяне безграничное уважение Лешки и Семки. Наглый, острый на язык сын Ермолки-пьяницы дергал Ульяну за косу, совал ей дохлых сверчков за шиворот. За что получал от нее тумаки. И скоро всем стало понятно – пройдет несколько лет, и будет сыграна свадебка. Эти двое друг другу подходили необычайно.

И не стало Лешки. Где-то у обочины государевой дороги закопали его косточки.

С первого взгляда, брошенного на кузнеца, Ульянка поняла, что Григорий – ее судьба. Он вырвет ее из мира нелюбви и пренебрежения, он даст ее томящемуся телу то, что оно так отчаянно просит. Потому Ульяна выспрашивала у Василисы о ночных забавах с мужем, потому хотела понять, что же ее ждет во взрослом мире, в замужестве, в постели с кузнецом.

Ни зазывные взгляды, ни проникновенные песни, ни колыхания пышной груди не помогали. Девка видела, что порой глаза кузнеца с мимолетным интересом скользит по ее пышной фигуре, но взгляд не задерживается.

Ульяна попросила у старой знахарки приворотное зелье. Глафира сначала выспросила: кого приворожить хочет девка, почему да как. И огорошила: «Кузнец не твой суженый. Приворот только погубит его, уморит, а ближе к тебе не сделает». «Знала, старая ведьма, что зреет у Гришки с Аксиньей любовь, потому и встала стражем на пути к моему счастью», – догадалась потом Ульянка.

Чутко следила за каждым взглядом, каждым движением кузнеца и раньше подруги поняла, что он к Аксинье неравнодушен, что не может противиться своему желанию смотреть на ее каштановую головку, касаться ее руки, слышать ее голос, насмешничать над ней.