Онлайн книга «Обмануть судьбу»
|
— Спасибо за добрый совет, – обняла подругу Аксинья. — Да я вот с чем к тебе – мы с Зайчиком решили свадебку сделать. Вас с кузнецом ждем аккурат после Петрова поста[43]. Венчаться будем в Александровке. Погуляем у родителей Георгия денек – и хватит! — У Георгия?! — Да, представь, подруженька, при крещении Зайчика моего Георгием нарекли. Знают все по прозвищу. Я хохотала битый час. Вот погадали мы с тобой! У тебя Григорий, у меня Георгий – всю правду колечко сказало! — Вот это да! Вот так серебряное колечко! Колдовское! — Выпроси его у матери. Может, тряхнем стариной на эти Святки? — Нам уже это будет без надобности… — Да ну! Захотим да погадаем, что нам теперь только котелки скрести! А расскажи, что у вас с мужем ночью? А? — Опять ты за свое! Аксинья решилась: — Да ничего хорошего… Как в первую ночь мука, так и сейчас… Не в радость! А он все льнет и льнет ко мне. Скрываю я изо всех сил свое отвращение, а поделать ничего не могу. Как целуемся-милуемся, так я довольнешенька, а… К делу переходим – так хоть волком вой! — Отвращение? В медовый-то месяц… — Ты так говоришь, будто и сама греха вкусила. Знаешь, что в постели творится? — Знаю, под кустами мы побаловались. И я тебе скажу, люблю я это дело. Вспоминаю ночки – аж негой все наполняется, – выдохнула Ульяна. – Хорошо, пузо вырасти не успеет до свадьбы. — Уже ждешь дитятю? — По видимости… Вот такие мы с Зайцем быстрые! Аксинья обняла подругу, ребенок – в радость. Без детей изба пуста. Оксюша ничуть не преувеличивала: каждая ночь с любимым желанным мужем была совсем не сладка для нее. Был бы Григорий поласковее, больше нежил свою молодую неопытную жену, глядишь, и сладилось бы у них. Днем милый, ласковый Григорий, который заботился о жене, исполнял ее прихоти, прощал хозяйственные огрехи, в постели был жесток, необуздан и даже груб. Он стискивал в своих объятиях молодую жену, как зверь, терзал ее тело. Наутро Аксинья находила синяки на нежной коже, ныли сосцы от укусов, саднил низ живота. — Гришенька, больно мне. Ласки хочу… — Женка, не балуй, люблю я тебя, как до свадьбы. Какую ласку тебе надо? Каждую ночь от тебя оторваться не могу, – возмущался кузнец. Так Аксинья поняла, что жалобы бесполезны, они лишь отвратят от нее мужа. Надо терпеть. Молодая жена пошла за советом к наставнице – Глафире. Старушка не появилась на ее свадьбе, отговорившись разыгравшейся хворью. Не любила она шумные празднества, пьяную толпу, досужее любопытство. Аксинья, смущаясь, рассказала о своей беде Глафире. — Я думала, у всех так, мужья не в радость. А Ульяна о другом говорит. — Ты Ульяну свою больше слушай. Хоть… И правда я от мужа своего по молодости отлипнуть не могла… А он хорош был, набрасывался на меня, – старушку потянуло на воспоминания, которые Аксинья слушала с неподдельным интересом. – За ладошку только меня возьмет, а я вся полыхаю. А как кто из казаков на меня засмотрится, Верещалка как разъярится! Домой придем, орет на меня как оглашенный, чуть за плеть не берется. Я-то хихикаю, зная, чем все закончится – на постель меня завалит да миловать будет. Эх, времечко золотое! Старушка замолкла. Опустив морщинистое лицо, она разглядывала свои покореженные временем руки. — Эх-эх. Потом он с тем же пылом молодых соседок охаживал… кобелиная натура у мужика была. Вытаскивала его с чужих кроватей. Пока в Еловую не приехали, сладу с ним не было. Потом усмирел, в деревне-то – не в городе, все на виду. – Глафира замолчала. – Слушай, девонька. Знаю, как тебе помочь. Ягоды рябины, льняное семя, крапиву, боровую матку, листья черники и китайскую траву[44] смешай да кипятком залей. Ночь настоится, и пей с утра да вечером. Китайскую траву в городе найдешь. Киргиз лавку держит, у него спросишь. |