Книга Обмануть судьбу, страница 76 – Элеонора Гильм

Григорий усадил жену в телегу, а она все оборачивалась, тянулась к веселью.

Кузнец Ульяну недолюбливал и просил пореже звать в гости.

— Пустая она, безголовая. Ничего хорошего от такой женки не жди!

Григорий не запрещал жене встречаться с подругой, но каждый раз кривился, слыша, как Аксинья в очередной раз болтает с Ульяной, по мужу ставшей Федотовой.

Григорий оказался человеком нелюдимым. Серьезный, деловитый, работящий, он большую часть времени проводил с Игнатом в кузнице, а вечера коротал с женой. Больше никто ему не был нужен, а молодая жена тосковала. Привыкнув к многолюдной семье, шумным вечерам, ей пустой казалась их изба, скучными тихие вечера. Порой вырывалась она к родителям, засиживалась допоздна, наслаждаясь уютом, легкими разговорами и материнской заботой.

Анна почуяла, что дочка ее не так счастлива, как хочет показать. Есть у нее с мужем какие-то разногласия. Но ничего не спрашивала, дочка рано или поздно сама все расскажет. Василий зятя не любил, иначе как «басурманин» не называл. Приязни родственной не получалось.

* * *

В субботний день Аксинья отправилась с мужем в Соль Камскую. Вороной, запряженный в новую телегу, брыкался и недовольно вел ушами. Аксинья горделиво восседала рядом с мужем. Серьезная замужняя женщина, хозяйка, а не пигалица.

— Ты что, Абдул? Избаловался у меня вконец, – ворчал Григорий. – Бухарцам сдам, пожарят на вертеле.

— Гриш, не сердись. Конечно, такой красавец, ему хомут на шее в тягость… Под седлом только красоваться!

— Ну ничего! Подзаработаю еще, да купим второго жеребца для упряжи, чтоб повеселее им было!

— А откуда имя такое? Абдул… Никогда не слышала.

— Это у мусульман, у татар частое имя. Конь кровей не наших, южных. Потому так назвал.

— Абдул… Ветром обдул, – зазвенел колокольчиком смех Аксиньи. – А он имя свое знает, сразу ухом ведет, как собака!

— Он со мной много чего пережил. Верный конь!

На рынке семья накупила цыплят, взрослых курочек, утят, чугунки, чашки, соль, перец… Аксинья весело торговалась с щуплым беззубым мужиком, продававшим кур, выбирала самых справных утят, крутила в руках каждый чугунок. Григорий улыбался, в торг не вмешивался, отдавал только копейки радостным лавочникам.

— Что жена моя любимая хочет? Чем тебя порадовать?

— Ткани на новую душегрею бы справить.

— Мало у тебя их, – ухмыльнулся в усы муж. – Хорошо, справим.

— А еще в лавку травника-киргиза мне надо.

— Ты ж сама травница? Зачем тебе кыргыз сдался?

— Мне нужна трава неместная, китайская.

— Зачем? Кого лечить будешь? Не меня ли? – Гриша был как никогда настроен на шутливую волну. – Чтобы любил побольше.

— Мне нужна она для женских надобностей, – пресекла дальнейшие расспросы Аксинья.

Киргиз, хитрый маленький старичок, видя, что молодухе страсть как нужна китайская травка, заломил невиданную цену.

— 10 копеек за горстку травы, ты не сдурел? – возмущался Григорий. – На эти деньги чуть не десяток цыплят можно купить.

— Цыплята и покупать, – с достоинством ответил киргиз. – Трава этот непростой, всяко лечит.

— Гриша, нужна она мне, – взмолилась Аксинья.

— Алтын давать, ради твой красивый жена!

— Спасибо, дедушка, – улыбалась Оксюша, сжимая заветный мешочек в руках.

Выйдя из лавки, столкнулись они нос к носу с Микиткой.

— Как родители поживают? – бывший жених склонил голову в шутовском приветствии.