Книга Асины журавли, страница 89 – Елена Чумакова

У Максима Игнатьевича сначала все шло, как задумано: Миллер на встречу в условленное место пришел один и пешком. Советский агент под видом представителя германского атташе вместе с Соколовским уговорили генерала сесть в машину с дипломатическим номером. Там Миллера усыпили хлороформом (на этот раз аккуратно, без передозировки), после чего машина умчалась в сторону Нормандского побережья. Соколовский вернулся к своей машине, и тут – о, провидение! – встретил бывшего однополчанина, которого не видел много лет. Увильнуть от встречи не получилось. Максиму Игнатьевичу пришлось на ходу придумывать, какой случай привел его в этот район Парижа и что он делал в машине с дипломатическим номером. Потом, сославшись на экстренные дела, Соколовский сбежал. На пути к модному дому его машина вдруг заглохла. Некоторое время ушло на поиск и устранение поломки. Ехать в модный дом уже не было смысла, и Максим Игнатьевич отправился в отель. Следом приехала Ася. Времени на объяснения не было, необходимо было появиться вместе на именинах жены сослуживца. Прибыли супруги, когда гости уже расходились. Соколовский объяснил опоздание неисправностью мотора, Ася сетовала на долгое ожидание в машине. Присутствующие поверили и посочувствовали. Дальше, согласно плану, супруги поужинали в любимом ресторане, где их хорошо знали официанты, и вернулись в отель.

Миллер ни на именинах, ни на службе в этот день, естественно, не появился, но никто этому факту особого значения не придал. И только вечером, когда обеспокоенная отсутствием мужа супруга Миллера позвонила его адъютанту, тот спохватился и вспомнил, что Евгений Карлович после похищения Кутепова завел правило оставлять записку в столе, куда он пошел и когда должен вернуться. Об этой договоренности знал только его адъютант. Он спешно вернулся в штаб-квартиру, нашел записку, оставленную Миллером, и, не веря своим глазам, прочитал: «У меня в 12-30 на углу улиц Жасмен и Раффе встреча с германским военным атташе, которую организует генерал Соколовский, затем планирую вернуться в штаб. Возможно, это ловушка, поэтому на всякий случай оставляю эту записку».

Максим Игнатьевич ничего об этой записке не знал. Они с женой готовились лечь отдыхать после нервного дня, когда в номер решительно постучали. На пороге стояли адъютант Миллера и два офицера. Соколовскому пришлось в их сопровождении вернуться в штаб-квартиру РОВС. Пока что его пригласили для разбирательства, никто всерьез не верил ни в похищение Миллера, ни в причастность к его пропаже руководителя контрразведки. Однако никаких убедительных объяснений у Максима Игнатьевича не было. Тут вспомнили об анонимке. Дело принимало все более скверный оборот. Соколовский заявил, что не имеет права раскрывать детали сверхсекретной встречи, но у него есть доказательства собственной невиновности, и он готов их предъявить. Они находятся в его кабинете в сейфе, и сейчас он их принесет. Соколовский вышел из кабинета Миллера. Офицеры ждали пять минут, десять… Догадавшись, что дело нечисто, побежали за Соколовским, но ни в кабинете, ни где-либо в помещении штаба его не оказалось. Охранники тоже не видели, чтобы генерал покидал здание. Самые тщательные поиски не дали никакого результата. Соколовский исчез бесследно. Офицеры в полной растерянности вновь отправились в отель к жене генерала.