Онлайн книга «Милинери»
|
Выслушав историю эмиграции и замужества Сони, Марк удивился: — Но, послушай, ты же не являлась подданной Турции, ты не мусульманка, и вполне могла покинуть страну самостоятельно, по своим документам! Для этого тебе надо было просто самой купить билет на пароход, в крайнем случае обратиться к властям, хоть в ту же мэрию. Богдан воспользовался твоей неопытностью. Как этот подлец сумел сделать тебя столь зависимой?! А проезд был оплачен деньгами, вырученными от продажи твоих драгоценностей? И проживание в гостинице тоже? Ничего себе!… Так это получается, что ты вывезла его в Европу, а не наоборот!… Вот мошенник! — Ведь я поверила в искренность его стремления помочь мне, в то, что нуждаюсь в его защите и покровительстве. Нас так воспитывали, что женщина в безопасности только рядом с мужем. А оказывается, что он поначалу там, на корабле, планировал использовать меня в качестве проститутки, продать в стамбульский гарем или бордель. Хорошо хоть эти планы не осуществил… Марк вновь и вновь наполнял рюмки, бутылка кавальдоса постепенно пустела. Томные мелодии дуэта певицы и саксофона смывали остатки обид, осторожности, внутренних запретов. Соня осознавала, что вновь вступает на зыбкую почву, но ей уже было все равно. Его ласковый взгляд, сильные теплые руки манили, словно бабочку свет лампы в сумерках… Проснувшись от солнечных лучей, она увидела ничем не занавешенное окно, большое, во всю стену, почти до пола. Незнакомая комната с оштукатуренными стенами. По стенам развешены многочисленные фотографии. Прямо напротив кровати висит большой ее фотопортрет, копия той самой, памятной, фотографии с показа у Скьяпарелли. Софья села, пытаясь оглядеться, но комната поплыла перед глазами, ее замутило, виски стиснула боль. Она со стоном опустилась обратно на постель. Над соседней подушкой поднялась всклокоченная голова Марка. — Что? Тебе нехорошо? Ничего, сейчас исправим это дело. Многовато кавальдоса оказалось… с непривычки, — он взял со стремянки, стоявшей возле кровати вместо столика, пустую бутылку, — да еще шампанского добавили… Марк вынырнул из-под одеяла, потянулся и, небрежно обернув бедра полотенцем, принялся варить кофе. Софья молча смотрела на его стройное мускулистое тело, слушала бодрый, такой знакомый голос, и тот факт, что он чужой муж, а она все еще чужая жена, уже не имел для нее никакого значения. Комната-студия оказалась жилищем Марка. До этого дня Софья здесь не бывала, они встречались в отелях, в ее квартире. Теперь она поняла почему. На стенах были развешаны многочисленные фотографии девочки лет семи-восьми, явно озорницы с ангельской внешностью. На некоторых фото она была запечатлена рядом с красивой женщиной, высокой, стройной, с безупречными ногами. Эмили унаследовала черты лица как от отца, так и от матери. Девочка нежно обнимала мать за шею. На одной из фотографий Эмили держала за руки обоих родителей, и счастливая улыбка светилась на лукавой мордочке. Соня поняла, эта маленькая девочка — самая прочная связь между Марком и Бригитой. Да она и не собиралась покушаться на целостность их семьи. Просто приняла ее существование как факт. Ее отношения с Марком — это одно, а отношения в семье Вильсонов — это другое. В разных плоскостях. Что же поделаешь, если они все не могут друг без друга? |