Онлайн книга «Милинери»
|
— Умеете вы, тетушка Софи, создавать вокруг себя красоту из ничего, — помолчав, сказала Мария. — Через год поставим мсье Морелю достойный памятник. Вместе, ладно? А пока надо табличку заказать. — Уже заказали. Женщины постояли еще немного молча, думая каждая о своем. Одна вспоминала Оноре молодым, веселым, а другая грустила о том, что ушел из жизни единственный мужчина, любивший ее искренне, ничего не требуя взамен. А она этого и не поняла. Дни скользили торопливо, сливаясь в один поток, словно капли дождя по оконному стеклу. Миновала осень, слякотная, туманная парижская зима, и вновь весна напомнила о себе осколками солнца в лужах, предрассветным птичьим щебетом, стуком деревянных каблучков по мостовым. Воздух наполнился едва уловимыми запахами, которые описать невозможно, но узнаешь сразу и безошибочно: весной повеяло! Каждый день добавляет в этот воздушный коктейль новые ароматы, на смену запахам влажной земли, молодой травы приходят цветочные нотки сирени, жасмина. В один из таких дней Софья сидела в своей лавочке, поставив ноги на остывающую жаровню и дошивала берет. На днях ей повезло купить на блошином рынке трофейную бархатную юбку на шелковой подкладке. Аккуратно распоров ее, она выкроила четыре берета — выгодное дело. Сделав последние стежки, примерила результат своих трудов перед узким зеркалом без рамы. Вздохнув, подумала, что ее нынешние изделия не идут ни в какое сравнение с изящными довоенными творениями, но зато они куда практичнее. Боковым зрением заметила, что к ее витрине подошли двое — высокий парень и девушка. Мария, а это была она, заглянула в дверь. — Тетушка Софи, как хорошо, что вы еще здесь! — Да, милая, задержалась немного, но как раз собираюсь уходить. Рада видеть тебя. Да ты сияешь, как весеннее солнышко! Мария и впрямь выглядела необычно нарядной и веселой. Софья бросила быстрый взгляд на ее спутника, плечистого парня в низко надвинутой кепке, обладателя светлой бородки. Он стоял вполоборота к ней и, засунув руки в карманы парусиновой куртки, разглядывал вывешенные на створке распахнутой двери акварельные пейзажи — масляные краски нынче были слишком дороги. На спине парня висел полупустой вещмешок. — Ты, я вижу, не одна сегодня, с кавалером? — слегка ревниво заметила Софья. — Ма, ты что, впрямь меня не узнаешь?! — парень обернулся, сдернул кепку. Такой родной открытый взгляд темно-карих глаз, такая знакомая улыбка! Пол поплыл под ногами Софьи и она, охнув, опустилась прямо на жаровню. Софья не помнила, как закрыла свою лавочку, как шли они втроем домой, она не могла насмотреться на сына, узнавая и не узнавая его. В ее памяти он оставался высоким, худощавым подростком с пробивающимся пушком на верхней губе и ершистым нравом, а теперь рядом с ней шагал плечистый бородатый мужчина с крепкими руками и уверенным взглядом. — А я приехал в Париж, пришел домой, никого нет, ключей нет, — рассказывал Петя дорогой, — ну, я к Марии направился, благо недалеко. — А я как раз только с ночного дежурства, из госпиталя, вернулась. Слышу, стучат. Открыла — какой-то бородач на пороге. Я ведь тоже не сразу его узнала! — Повезло. Без Марии я бы тебя, ма, и не нашел. Дома, пока Петр осматривался, Софья попыталась собрать что-нибудь на стол, но никак не могла сообразить, как можно приготовить обед из того скудного набора продуктов, что у нее был: хлеб, вялый пучок зелени, редиска, арахисовое масло, остатки чая. Поминутно отвлекаясь на разговор с сыном, она хваталась то за чайник, забыв наполнить его водой, то за чашки, открывала и вновь закрывала дверцы буфета. Мария мягко забрала чайник из рук растерянной женщины: |