Книга Милинери, страница 42 – Елена Чумакова

— Все в порядке! — улыбнулась в ответ Соня. — У вас такая славная дочка!

— Так вы русская? — убедившись, что с девочкой ничего страшного не случилось, женщина с интересом рассматривала Соню.

— Да. А в Праге, я вижу, немало наших соотечественников.

— Не так уж много. Вы давно в Праге?

— Часа три. Сегодня приехала.

Соня с сожалением посмотрела на затоптанные в снег остатки трделника и разлившийся пунш. Женщина заметила ее взгляд, подобрала пустую кружку.

— Вы из-за нас остались без ужина? Разрешите вас угостить? — и, не дожидаясь ответа смущенной собеседницы, устремилась к киоску пекаря.

Вскоре они втроем сидели на лавочке и хрустели выпечкой.

— Меня Глафирой зовут, и я из Петербурга. Больше семи лет, как оттуда уехала, очень скучаю по родине.

— Неужели? Я тоже из Петербурга. Не так давно, но тоже очень скучаю. По тому, по прежнему Петербургу, каким он был до войны…

— Я на Гороховой жила, а вы?

— На Мойке. Дом Осинцевых.

— Так это же рядом! Я помню этот особняк! Там еще кружевной чугунный козырек над парадным… Тесен мир… Софья, вы где остановились в Праге?

— Пока нигде, даже не представляю, где буду ночевать…

— Так, решено, идем к нам, в тепле и поговорим, а то Кристинка совсем замерзла, да и мы тоже. Тут совсем близко, на соседней улице.

У Сони от усталости и голода кружилась голова, поэтому она с благодарностью приняла приглашение новой знакомой, и через четверть часа они вошли в небольшую уютную квартирку на третьем этаже старинного здания, словно сошедшего со страниц сказок Андерсена.

— Ну, вот мы и дома, проходите, пожалуйста, — Глафира распахнула перед гостьей дверь. — У нас, конечно, не особняк, живем как можем.

Соня очутилась в тесной прихожей. Сняв пальто, она вынуждена была снять и шляпку. Увидев при свете ее избитое, превратившееся в сплошной синяк лицо, Глафира ойкнула и зажала рот ладонью.

— Кто это вас так?!

— Муж… Теперь, надеюсь, бывший.

— Ух, паразит! — с сердцем промолвила Глаша, и погрозила маленьким, но крепким кулачком. — Ну, ничего, у меня свинцовая вода в аптечке есть, залечим ваши синяки. Да вы проходите, проходите в комнаты.

Из прихожей Соня попала сразу в кухню. По сути, это был небольшой коридор, по одну стену которого стоял резной дубовый буфет, а вдоль другой теснились железная раковина, рабочий стол и плита.

За коридором-кухней была гостиная, она же столовая. Слева от входа находился еще теплый камин, перед ним кресло-качалка с брошенной маленькой хозяйкой куклой. В углу за креслом пушилась рождественская елка, увешанная стеклянными шарами, конфетами в ярких обертках, оранжевыми солнышками мандаринов. Слева перед диваном стоял обеденный стол и три стула с гнутыми спинками. Уютно светился стильный торшер в виде поникшего цветка. Прямо, за открытой дверью, виднелась спальня с небрежно брошенным на угол кровати фланелевым халатом. Видимо, изначально это была одна большая комната, позже разделенная перегородкой на гостиную и спальню. Еще одна дверь, напротив первой, вела в детскую. Вот и все хоромы. Обстановка небогатая, но подобранная с любовью и вкусом. Везде царил уютный беспорядок, присущий домам, в которых живет маленький ребенок: по ковру рассыпаны яркие кубики, на стуле забыт детский лифчик с резинками для чулочков, на диване брошена открытая книжка.