Книга Милинери, страница 97 – Елена Чумакова

Петя удовлетворенно кивнул. Игра, секретик — это было понятно и интересно ребенку. Он отбежал вперед и звонко, чтобы все вокруг слышали, крикнул:

— Папа, папа, догони меня!

К вечеру дождик и усталость привели их в кафе. Петя болтал ногами, сидя на высоком для него стуле и уплетал мороженое. А потом уснул под разговоры взрослых, и Витторио на руках отнес его в машину. Софья видела, что ее кавалер медлит у дверей дома, ждет приглашения, но… поблагодарив за «чудесный день», попрощалась. Уложив сына в кроватку, она подошла к окну. Перед домом, стоял Витторио. Дождь ручейками стекал с его зонта.

В эту ночь Софья долго не могла заснуть. Перед глазами вновь и вновь возникала сцена: Серж уходит от нее все дальше под руку с женой, рядом с дочкой… А в ушах звучал громкий шепот: «Дядя, можно я буду называть тебя папой?». Ее любовь умерла. В сердце пусто, как в заброшенном доме… Не пора ли распахнуть окна, вымести из углов остатки неудач и впустить свет, пусть не своей, чужой любви? Может быть, ее сыну станет уютнее в этом мире? Так ли уж необходимо любить самой?

На следующий день вместе с арендной платой за месяц, Софья положила на стол мсье Эспозито два билета в кино.

— Мсье Витторио, я хочу пригласить вас на новый фильм… «Под крышами Парижа»… Звуковой, с песнями, музыкой. Говорят, хороший. Пойдете? Сегодня вечером.

Он поднял на нее удивленный взгляд.

— Конечно, пойду. Даже если это будет старая немая лента.

Они вошли в темный зал, когда фильм уже начался. Народу было немного. Сели с краю, недалеко от входа. Фильм, действительно, был интересный, нежный, романтичный. Увлекшись происходящим на экране, Соня не сразу заметила, как рука Витторио легла на ее колено, почувствовала только, когда она заскользила вверх по бедру, сдвигая юбку. Софья резко обернулась. Взгляды встретились, губы столкнулись с губами. Забытые ощущения пружиной выгнули тело, рождая тихий стон. Не сговариваясь, они встали и, держась за руки, устремились к выходу.

Они быстро шли, почти бежали, по скользкой от воды мостовой, подгоняемые ледяным ветром, держась друг за друга. В лужах отражались огни, и они шагали по ним, разбивая вдребезги ботинками эти дрожащие блики. Какой-то маленький отель, свет от лампы над стойкой… Софья прятала лицо за полями шляпки, пока Витторио договаривался с портье. Поднималась по лестнице, чувствуя спиной любопытный, насмешливый взгляд… стыдно-то как!.. Темный тесный номер, скользкие от крахмала простыни, скрип кровати, жаркий шепот, чужие руки… прерывистое дыхание… стон… и бьющаяся в висках мысль: «О, Господи, что я делаю?! Зачем?…».

Машина мчалась по замерзшему шоссе. Софья напряженно вглядывалась в пляшущее перед капотом желтое пятно света. Поземка скрадывала очертания дороги. Слева на едва светлеющем небе еще сияли звезды и белело пятно луны, а справа горизонт уже розовел, замерзшее солнце нехотя выглянуло из подушек облаков.

На заднем сидении крепко спал Петя, убаюканный монотонным гудением мотора. А сидящий рядом с Соней Витторио рассказывал любопытные случаи из своей жизни, чтобы победить дремоту.

Короткий декабрьский день уже догорал, когда Peuqeot въехал во двор фермы ван Аллеров. Петя первым выскочил из машины и бросился к раскрывшей свои объятия крестной. От сарая, слегка прихрамывая, спешил к ним Патрик.