Книга Милинери, страница 99 – Елена Чумакова

— Лазанья, равиоли и тирамису, — Софья безнадежно махнула рукой, — мне это ни за что не освоить.

— О! Что я слышу! Вы готовите тирамису?

В дверях, отряхивая с себя снег, стоял мсье Эспозито. Его веселый тон не соответствовал беспокойному взгляду, перебегавшему с лица Сони на лицо Маргариты. Увлекшись разговором, женщины не заметили, в какой момент вошел гость.

— Он по-русски понимает? — тихо спросила Маргарита.

— Ни словечка! — так же тихо ответила Соня, и тут же перешла на французский. — Не в этот раз, дорогой. Мы просто обсуждали, какие блюда ты любишь.

— Вы говорили по-русски? Ведь это был русский язык?

— Да. С кем еще мы можем поговорить на родном языке? Ты ведь тоже с сестрой предпочитаешь говорить на итальянском.

Со двора в кухню вбежал Петя, таща за руку Патрика. Оба явно только что валялись в снегу.

— Эй, мужчины проголодались! Кормите нас скорее, пока мы вас не съели.

— Так, а у нас все готово! Мойте руки и к столу, — засуетилась Маргарита. — А снега-то натащили! Озорники…

Витторио принес из машины свой подарок — бутылку настоящего реймского шампанского. Тут, к его удивлению, выяснилось, что в доме нет хрустальных фужеров, и разливать дорогой напиток пришлось в обычные бокалы.

— Позвольте мне произнести тост, — мсье Эспозито встал с бокалом в руках. — Я рад, что у моей невесты… да-да, невесты, есть такие добрые друзья. Рад знакомству. Надеюсь, что и я стану вашим другом, и хочу пригласить вас в свой…, то есть в наш дом в Париже.

За столом на минуту воцарилась тишина, брови присутствующих поползли вверх. Хозяева переглянулись и принялись поздравлять удивленную Софью.

По спальням разошлись за полночь, и Софья решила отложить серьезный разговор до возвращения домой, чтобы не портить праздник.

На обратном пути, дождавшись, когда Петя уснет, и мысленно перекрестившись, Соня начала разговор.

— Дорогой, что это было? Я имею в виду твой тост.

— Я… я хотел… Ты постоянно в моих мыслях. Я понял, что хочу, чтобы ты всегда была рядом, чтобы именно ты родила мне дочку. Всегда ценил свою свободу, а теперь вдруг захотелось тихих семейных радостей, чтобы я и ты… И дочку, похожую на тебя. В общем, считай это официальным предложением руки и сердца.

— Тебе лучше было бы сначала со мной поговорить, а потом уже объявлять…

— Я так и собирался. Но еневер оказался слишком крепким, — рассмеялся Витторио, — или атмосфера в доме твоих друзей слишком семейная. Не удержался.

— Милый, мне жаль, но я не смогу официально стать твоей женой. Прости, но я замужем.

— Как?! Ты ничего мне не говорила…

— Ты не спрашивал. А я не предполагала, что твои намерения окажутся столь серьезными.

На минуту в машине повисла тишина, нарушаемая лишь урчанием мотора.

— Ну и где же этот твой… муж? — в голосе мсье Эспозито зазвучали совсем другие нотки. — Что-то я его не наблюдал.

— Я не знаю. Я от него сбежала много лет назад. И давно бы развелась, если бы знала, где он.

Софья коротко рассказала историю своего странного замужества.

— Бедная моя девочка… Петя его сын?

— Нет. Его отец один чешский издатель. Я у него работала.

— Вот как? — сочувствие в голосе Витторио сменилось досадой. — И который же я у тебя по счету?

— Зачем ты так? Я же не спрашиваю, которая я у тебя по счету? Нам же не по двадцать лет. У обоих за плечами своя жизнь, и не все в ней так гладко, как хотелось бы.