Книга Там, где поют соловьи, страница 60 – Елена Чумакова

Вот только с подвенечным платьем как-то не получалось. Сразу по возвращении в Петербург они пошли в ближний храм, потом в другой… третий. Везде им говорили одно и то же. Лео предложил отложить венчание до возвращения в Америку, где в протестантской церкви все будет проще. Агата вынуждена была согласиться. С грустью отметила, что Лео повеселел, вздохнул с облегчением. Впрочем, в огромном городе никому не было дела, венчанные они или невенчанные. Она и сама успокоилась, привыкла к существующему положению, гнала из головы неприятные мысли. Не хотелось отравлять хорошие дни ссорами. Ведь главное это то, что они вместе, а остальное мелочи, всё как-нибудь устроится. Об отъезде в Америку старалась не думать – это еще когда будет! А может быть, случится чудо, и они останутся в Петербурге навсегда! Она молилась об этом каждый день.

Агата обратила внимание, что прошло уже несколько недель после ее возвращения, но ни разу в их квартире не появились прежние друзья Лео. Это показалось ей странным. Любимый пояснил снисходительным тоном умудренного жизненным опытом мужчины:

— Все эти разговоры о справедливом переустройстве мира, о равенстве и братстве, по сути, утопия. Мечты прекрасные, но нереальные. Миром правят деньги и только деньги. Так было, есть и будет. Не стоит играть в эту игру. Пошалили и хватит. Ты ведь не хочешь, чтобы меня выгнали и с работы, и из России?

Агата согласилась с доводами Лео, но была немного разочарована. Вспомнила Матвея, друга Даши. Вот уж он бы с Лео поспорил! Его опасность не пугала и не останавливала. И он не был похож ни на искателя приключений, ни на наивного идеалиста. Скорее, он был человеком твердо убежденным в правильности учения Маркса и возможности революции. Агата в этих вопросах плохо разбиралась, не ей судить, кто прав, Матвей или Лео, но интуитивно чувствовала, что Лео в этом сравнении проигрывает. Матвей готов был за свои убеждения идти на риск, жертвы, а Лео нет. Невольно стала задумываться, а хватит ли у него духу противостоять своим родителям ради нее, Агаты, если до этого дойдет? И как ни убеждала себя, что, конечно, хватит, ведь это совсем другое, они так близки, так необходимы друг другу, их связывает будущий ребенок, любовь… Но червячок сомнения, раз зародившись, никуда не исчезал, затаился где-то в глубине сознания.

Первый снег сыпался редкими колючими крупинками, словно кто-то там, в предрассветном небе, лениво просеивал манку. Белая пороша едва прикрыла замерзшую мостовую набережной Фонтанки. Агата, стоя у окна, провожала взглядом съежившуюся от холодного ветра фигуру Лео. За ним на едва припорошенной мостовой тянулась четкая цепочка черных следов. Проехавший экипаж перечеркнул пунктир двумя жирными линиями. И вот уже не видно следов Лео, да и сам он скрылся из освещенного фонарем пространства. От окна тянуло холодом. Агата плотнее закуталась в шаль и все смотрела в окно на серые громады домов, темные неспокойные воды Фонтанки, беспросветную пелену туч. Вспомнила, как год назад в памятное утро из этого же окна любовалась танцем пушистых снежных хлопьев, принарядившимися в белые одежды домами и мечтала о подвенечном наряде. Казалось бы, все сбылось: она живет в этом прекрасном городе с любимым человеком, два месяца назад благополучно разродилась дочкой, хорошенькой копией Лео с рыженьким нежным пушком на темечке, но что-то неуловимо изменилось в отношениях. Он уже не бежал домой, как прежде, а приходил уставший, иногда раздраженный, реже улыбался и шутил. Все стало как-то обыденней.