Книга Анчутка, страница 165 – Алексей Малых

В тот вечер, когда Мирослав с Зимой длительно беседовал, их разговор лишь ненадолго был прерван, когда с гульбища что-то шмякнулось на землю, видно коты что не поделили и спрыгнули, а потом с диким криком и шипением разбежались в разные стороны мягкими клубочками, а Мирослав, не обращая внимания на кошачью перепалку, тогда подлетел к Зиме, выпрашивая ответ, только что узнав немыслимое:

— Это правда? — не веря сказанному, выпалил молодой боярин. — Отвечай мне, чего ты молчишь? Неужели у отца есть ещё один сын?

— Я не знаю.

Мирослава это не устраивало. Он пошатнулся и медленно попятился от Зимы, потом снялся с места, направляясь в покои отца, чтоб у того раздобыть правду.

— Но я хочу верить, что это не он, — был остановлен женским окриком, натужным и надрывным. — Он не мог… Твой отец не мог так поступить с твоей матерью! Он её крепко любил… После её смерти он даже не смел коснуться другой жены. Да и в Курске его терем был пуст. Неужели он мог сотворить бесчестие и надругаться над кем-то?

— Я помню это. Он тогда бражничал не просыхая. Лишь через год у него появилась полюбовница, но её так супругой и не сделал. Я даже не забыл, как её звали — Евгения. И она тоже погибла… Для него это было не меньшим ударом. И сейчас он никого не имеет. Так, пустое всё, лишь чтоб похоть удовлетворить. — Мирослав сник, желая верить сказанному Зимой.

— И перстень этот он никогда не носил… до недавнего времени… — Зима задумчиво высказывала свои предложения. — Говорил, что был потерян. И появился он одновременно с одним отроком.

— Храбр? — осенило боярина после коротких размышлений. — Этого не может быть. Хотя… Нееет… Он говорил, что был робом у Кыдана, что бежал… — потом опять задумался. — А ежели не бежал, а намеренно сюда пришёл? Если по летам посчитать… И глаза с подпалинами… Олексич думал, что его мать была снасильниченна степняком, но если наоборот… — догадки отнюдь не давали облегчения. — Убийцы матери искали хозяина перстня. И если это не мой отец, то вполне возможно, что это был дядька?

— Военег и сейчас необуздан, а по молодости и вовсе разжжигало его похоть неумалимо.

— Это точно был Военег… Он виновен в смерти моей матушки… И нет в нем ни капли сожаления… — цедил Мирослав, уставившись в несуществующую даль. — Он безнаказанно творит бесчинства и доныне. Он подмял под себя и весь Курск, не чувствуя пресыщения ни в чём!

— Он корыстный сребролюбец! Он не успокоится пока ни возмёт своё первенство обратно, пока не подчинит всю Курщину. Пусть Олег здесь хоть власти и меньше имеет, чем брат его, но всё же Военег должен мириться с его мнением и скрывать от него свои промыслы, — Зима осторожно вела сознание Мирослава в нужном течении, разжигая в нём негодование и жажду справедливости. — Он Олега к твоему браку с Любавой давно вынуждает, чтоб тот и вовсе против него слова не имел. Олег хоть и знатный воин, не страшится ни смерти, ни ворога, но вот брата своего боится на равне как и любит его. Олег всеми правдами отказывался, но видно судьба твоя с ней жизнь узами связать. Ведь Военег и молчал о вашей свадьбе, когда Олег занемог. Он ждал, когда тот отойдёт в мир иной, и скажу больше, верно даже ведал о том, кто его травил — убийцу стряпчего так и не нашли — а потом или тебя следом в мир иной отправить желал, и сделаться наследником братского достояния, или тебя принудить силой Любавой ожениться, подмять и тебя под себя, заполучив все земли, тем бояр и остальных себе подвластными сделать.