Онлайн книга «Анчутка»
|
Теснимые Военегом степняки, уже скинувшие свою первую оторопь, на разъезд ринулись, словно оскалившаяся пасть, лязгая мечами. Приминают под собой. Олексич из седла выпал, пешим рубится, обоеруко: секирой с крюком одной седоков стягивает, а другой — мечом пронзает уже на земле. Иные булавами голову расшибают, а другие сражённые, забрав и с собой нескольких, затихли навечно. Запах крови повис в воздухе, окропляется земля ею и ею же наполняется вода в быстроструйном ручье, песнь которого уже и не слышна — заглушён её звон смертносным пением булатов. Несколько дружинников с Извором гнали бегущих половцев назад к сотне Военега заключая их в отнюдь не приветственных объятиях. Меч Мира щедро рассыпает смерть всем ищущим её. Его взмыленный заряжающий не менее лихо отбивается от своих собратьев, кусаясь и забивая их копытами. В сей зарубе Манаса сейчас волновал более остальных этот сын волка. Хотя полянин и был окружён со всех сторон и тесним к обрыву тремя кыпчаками, Храбр не мог позволить им убить своего заклятого врага — он желал это сделать сам. Его глаза видели только лишь его широкую спину, которую Мир опрометчиво освободил от кольчуги, пытаясь сблизиться с новаком. Манас устремился к этому обрыву, вытянувшись в полный рост. Зажав конские бока бёдрами, он облегчил коня, даря тому лёгкость бега. Бросив поводья достал из сайдака лук, которым одарил его наместник за спасение своего сына — ирония судьбы — именно этот лук и эти стрелы послужат отмщению. Одну стрелу Манас зубами закусил, другую в ладонь вложил, безымянным и мизинцем зажав, а третью уже запустил в полёт. Стрела попала в цель… — Куда ты?! Стой! — Извор не мог поверит своим глазам. Бегло окинул взглядом пустые вершины холмов. Лучники, лишь только опустошили свои колчаны, не теряя времени спустились вниз и пешими рубились: кто мечами, кто секирами. А этот новак, который больше десятка дней поражал Извора своей сообразительностью и лихачеством, конечно и сейчас удивил, но чрезмерным безрассудством, а ведь полянин даже начал гордиться тем, что именно Храбр стал его побратимом — с таким воином встань спина к спине, нечего страшиться. — Стой! — орал Извор до боли в горле. А вчера, когда решили помериться силой, Извор еле-еле его смог одолеть и то лишь от того, что ноги Храбра запутались в траве, и он растянулся в пожухлом ковыле. А меткости, с какой тот стрелял из лука, позавидовали бы лучники детинца, да и Осляба с Щукой нахваливали, по достоинству оценив его мастерство. А сейчас? Что он сейчас творит? Молниеносно оценив ситуацию, Извор принял решение спасти своего брата. Он бросился наперерез, оставив разъезд, по крайней мере он осознавал, что те сдюжат — северские под началом его отца уже были совсем рядом и заступили в ложбину. * * * Скрип тележных колёс и перестук копыт заполонил весь детинец, сообщив о возвращении дружинников. Восторженный гомон нагло ворвался в самые верха терема, что сенные и теремные девицы в любопытстве, не имея природного усердия сдерживаться, повылезали из окон, откровенно любуясь этой мощью северских воинов. Они, конечно, израненные, побитые, в окровавленных доспехах, в добавок изнурённые затянувшимся походом, но неимоверно довольные — отбили полон, обозы с пушниной и ещё с лихвой прихватили всякого добра, которые половцы награбили в соседних весях. Жены заботливо и с нескрываемой радостью бежали навстречу к своим мужьям, а те утопали в их нежных объятиях. Были, конечно, и те которые не сдерживали своих слёз… слёз скорби. Их молчаливо провожали печальными взглядами, не смея выказывать своей радости рядом с погибшими собратьями. |