Книга Ради любви и чести, страница 106 – Джоди Хедланд

смущенная, чтобы смотреть ему в лицо, слишком боясь снова увидеть

отвращение в его глазах. От мягкого прикосновения его губ к пятну, я ахнула

и повернулась к нему. Он смотрел на мое пятно почти с благоговением.

Скатывая перчатку, Беннет продолжал следить за ней губами, оставляя

теплый след по всей длине пятна. Я не осознавала, что задержала дыхание, пока перчатка, наконец, не упала в кровавую воду, заполнившую дно лодки.

Поцелуи закончились внизу края пятна прямо над моим безымянным

пальцем. Его последний поцелуй длился дольше всего, глаза светились

обещанием и любовью.

— Я люблю каждую частичку вас, — прошептал он, не выпуская меня из

крепких объятий глазами. — Для меня было бы величайшим благословением

и честью жениться на вас и провести с вами всю оставшуюся жизнь.

Он целовал мою кожу и не испытывал отвращения. И даже наоборот.

Ему нравилось целовать мою руку гораздо больше, чем можно было ожидать.

Страсть во взгляде говорила мне, что период ухаживания будет очень

коротким.

— Вы выйдете за меня замуж, Сабина?

— Да, — выдохнула я со счастьем, которого никогда раньше не знала. –

Да. Да. И да еще раз.

— Значит так, — сказала я бабушке, сжимая ее руку у широких дверей

часовни. — Отныне ты не будешь командовать мной, теперь, когда я нашла

человека, согласившегося делать эту работу за тебя.

— Как будто кто-то может командовать тобой, — криво усмехнулась она, теребя свое элегантное бриллиантовое ожерелье.

— И ты не будешь больше делать что-то за моей спиной, — сказала я, искоса взглянув на милую женщину, которой была всем обязана. Если бы не

ее коварство, я бы никогда не встретила Беннета.

Бабушка смотрела прямо перед собой на резные двери:

— Что за глупости ты говоришь? Я бы никогда не стала что-то скрывать

от тебя.

— Значит, это не ты послала вниз слугу, чтобы запереть меня с

Беннетом вместе в ту ночь в кладовке?

Она фыркнула в ответ. Я улыбнулась:

— И я не сомневаюсь, что все это время ты только притворялась

больной для того, чтобы мы остались.

— Это совершенно нелепо.

— Я полагаю, ты также будешь отрицать, что одевала меня в новые

платья и украшала в свои лучшие украшения, чтобы я привлекла внимание

Беннета?

Взмахнув рукой, бабушка жестом приказала стражникам открыть

двери. Ее губы, дрогнув в улыбке, сжались в форме сморщенного яблока.

Двери открылись, и перед нами предстала часовня, полная прихожан. Я

наклонилась к ней и поцеловала ее в щеку:

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, несмотря на все твои безумства.

— Конечно, знаю. Потому-то и я терплю все твои глупости.

Я поглубже засунула руку ей под локоть, и мы шагнули в дверной

проем. Горничная позади расправила шлейф моего платья в виде зубчатого

веера. Оно было сшито из тончайшего кремового шелка, расшитого мелким

жемчугом, и стоило бабушке целое состояние. Но она настояла. Длинная

вуаль также была отделана мелким жемчугом.

— А теперь, дитя мое, — прошептала бабушка, глядя в длинный проход

между рядами собравшихся, — я даю тебе жизнь, для которой ты была

рождена.

Я проследила за ее взглядом к алтарю, к высокой, величественной

фигуре мужчины, которого я любила. Он держался с благородной осанкой, слегка вздернув подбородок и расправив широкие плечи. Богатая сапфирово-голубая мантия повторяла цвет его глаз, которые завораживали и