Книга Время ласточек, страница 149 – Екатерина Блынская

Обратным путем зашли в хату Дроныча, захватив Михана, которому вообще не надо было гримироваться, пошли к Рядых, и третьим адресом по улице значился дом москвичей.

— У них там злая телка в гостях, – сказал Степка, поминая Ленусь.

— Насрать! – крикнул Гапал, и ребята подвалили к хате.

Снегу было, как говорил Глеб, тильки-тильки, осенняя земля и зеленая трава. Со стороны москвичей летел дымок шашлыков, которые затеяли Мишуня и Ленусь. Лиза встрепенулась, услышав грохот на улице. Григорьич погреб открывать.

— Кого там принесло… – бухтел он, стесняясь Ленусь, которая ненавидела все эти пьяные обряды и традиции.

Открыв калитку, он отпрянул. Щедровщики-колядовщики ватагой ввалились во двор. Степка сразу побежал к порожку и сел на нем в виде курицы, напевая пискливым голоском:

В это время толпа с жестяным Вифлеемом плясала на дворе вокруг невеселого Григорьича. Лиза выскочила в длинной шерстяной юбке, в шубке и валенках и, споткнувшись о Степку, упала на него и засмеялась.

Гапал, увидав ее, подскочил и задрал ей юбку, Лиза отпрыгнула и бросила в толпу колядующих монетками и конфетами.

— Пийшлы с нами! – крикнул Корявый. – Иди, наряжайся!

В темноте было не видно, кто есть кто. Глеб себя не обнаруживал, держась за шест, словно тот не давал ему упасть. Лиза ворвалась в дом с визгом.

— Мама, я пойду поколядую!

Нина Васильевна хотела что-то сказать, но дверь распахнулась, и Степка петухом вбежал в хату.

— Щедрый вечер! Добрый вечер! – заверещал он и стал кувыркаться в своем разодранном кожушке через голову.

Ленусь и Мишуня замерли на пороге своей комнаты. Они думали, что их пришли убивать. Лиза тем временем, под топот, грохот заслонов и кастрюлек, визга и криков Гапала и Корявого, вывернула старую шубу, навязала на голову платок и, дождавшись, когда прекратится представление Степки и Макса и они уйдут из хаты с мандаринами и конфетами, снова обратилась к матери:

— Ну что, никто меня не узнает?

— Никто, – грустно вздохнула Нина Васильевна. – Только аккуратно и никуда в сторону. Ясно?

— Ясно!

Лиза выбежала следом за колядующими и поволоклась в валенках по мягкой земле.

Глеб шел впереди и нес свой жестяной Вифлеем. Остальные растянулись по улице. Дойдя до хаты Отченаша, они получили от Максимыча бутылку самогона, а от Самуиловны кружку домашнего вина, которое сразу же отдали Лизе, как единственной девчонке. У Мешковых им отсыпали крышеников* и семечек, Белопольские дали моченых яблок, и все время Лиза была на улице. Колядовать и заходить на порог можно было только мальчикам, таким мелким, как Степка, а так как Степка был один, то остальные бесились во дворах, если пускали. Лиза тащилась за ними по хатам, играла с мелкими, отнимая у них мешок, пела за Степкой щедровки и убегала от собак.

Все это время Глеб, намазанный сажей и Маринкиными красками, наблюдал за ней. Его как будто не было здесь. В толпе он не мог заговорить с ней, но глаз не спускал, а все ждал момента. У него все дрожало внутри, когда наряженная и чумазая, растрепанная Лиза кругами бегала за мелкими мимо.