Книга Время ласточек, страница 49 – Екатерина Блынская

— Я тебе похавать принесла. Будешь?

— Не буду, – отмахнулся Глеб. – Сама ешь.

— А раньше носила – ел. Теперь и аппетит потерял? Втюрился?

— Что?

— Втюрился, говорю. Ничего, она скоро свалит в свою Москву, все пойдет как и раньше.

Глеб молча наблюдал, как Лиза, потряхивая мокрыми волосами, томно ходит по острову туда и сюда, туда и сюда…

— Будете кататься? – спросил Глеб. – Поезжай, коров заверни. Сможешь?

Лелька, выкрутив одежду, оделась, хмыкнула и полезла на Реву. Лиза, увидав с островка, что Лелька отъехала, щучкой нырнула в воду и вынырнула только у берега. Она подошла в мокрой одежде, не скрывающей ничего.

— Вон, поскакал мешок с дустом, – указал на Лельку Глеб плеткой с оплетенной бычьей кожей рукоятью.

— Ага, – улыбнувшись и выжимая волосы, сказала Лиза. – Ты такой красноречивый.

Глеб завалился на траву, закрыл рубахой лицо и проворчал:

— Да и ты такая же…

Лиза пожала плечами.

— Нет, не такая. И ты знаешь…

Лелька вернулась потная и раскрасневшаяся. Лиза немного покаталась, попрыгала через бревно, что также не понравилось Реве, и та встала на дыбки. Но Лиза удержалась. Увидев это, Глеб сказал:

— Я думал, что я тут один укротитель лошадей, но ни хрена не один. Явилась еще одна укротительница. Девочка – Титановое Колено.

Лельке нравилось, что Глеб волнуется. Лелька знала, что скандалы всегда заканчиваются приятно. Во всяком случае, больше страсти! А вот в том, что он вернется к ней, она уже не была уверена. Ну, это ничего, думала Лелька. Лето пройдет, думала Лелька. И эта рыжая уедет…

На реке, зеркально отражавшей облака, не было ни души. Маринка валялась на корме катера, опустив обе руки в воду и играя с водой. Глеб греб, поглядывая на Лизу, сидящую напротив него на узкой скамейке поперек борта.

Мотор так и не купили, шли на веслах. Глеб старался плыть мерно и ровно, не особенно тревожа гладь реки с медленным донным течением.

— А что там вообще, на этой Меловой горе? – спросила Лиза. – Я давно о ней слышала, что там красота… Но я даже не знала, что тут настолько здорово. Григорьич… папа… как-то даже не думал переезжать. И вот сподобился…

— Всему свое время, – ответил Глеб, налегая на весла. – Приехали, значит, так тому и быть.

— Ну, так там мел, что ли?

— Да, мел. И чертовы пальцы.

— Что это?

— Чертовы пальцы! – проснулась Маринка.

— Да я поняла, а что эти чертовы пальцы делают?

— Это когда молнии ударяют… в том месте они потом нарождаются, – сказала Маринка.

— Это раковины моллюсков. Ископаемых, короче… – кивнул Глеб. – А эти дуры, которые верят в ведьм и черта, думают, что от молнии.

Лиза засмеялась и, закрывшись от солнца рукой, легла на лавочку. Улыбка сразу же сползла с лица Глеба. Он серьезно окинул взглядом Лизу. Волосы, упавшие на влажное дно катера; тонкая талия, которую он сам с собою спорил обхватить двумя ладонями; округлые лодыжки, на одной из которых болталась цепочка с маленьким серебряным бубенчиком. При каждом шаге Лизы бубенчик звенел, и Глеб вздрагивал.

Маринка выла тихую песню и не обращала на них никакого внимания. Глеб прищуривался и напрасно отворачивал от Лизы лицо.

Лиза поводила то ногой, то рукой, поворачивалась к нему спиной и забрасывала свою распущенную гриву наперед. Глеб, глядя на все эти тревожные манипуляции, таял и становился мягким как воск. Его только мучила мысль, что делать со всем этим бессовестным богатством, ему случайно перепавшим, как быть с ним? Как его сохранить, чтобы не просто подержать в руках, обжечься и отдернуть пальцы?