Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 47 – Екатерина Блынская

— Платон, тебе плохо? – вскрикнула Анжела.

— Да нет… нет… я иду…

Платон сразу стал тихим, мирным, как кот с улицы, которого кастрировали, удалили когти и откормили.

Анжела помогала засовывать Тамару в чемодан.

Чудесным образом она поместилась в нём.

Чемодан, со скрипом, встал на колёсики. Платон с усилием докатил его до прихожей.

— Консьержка, конечно, да и полицейские очень удивятся, что ты такое вёз в чемодане, если все вещи на месте.– сказала Анжела.

— Вот ты и сложи мои вещи в сумку и вынеси через лестницу!

— Тогда давай побыстрее… Давай торопиться.

Через полчаса, вымыв пол на кухне и убрав на антресоль сломанный одним ударом кулака магнитофон, Платон вышел в холл, в лёгких лоферах, в модной курточке и с чемоданом. Он был чисто выбрит, красиво причёсан и излучал завидное самодовольство. Он делал вид, что везёт чемодан с лёгкостью. Консьержка высунула голову в окошко.

— Платон Олегович!!! На гастроли, да?

— Да! – ответил он стоически.– Именно так!

— А Тамара?

— Тамара дома, на хозяйстве!

— О, как я завидую, завидую прям, белой завистью!

Платон выставил вперёд раскрытую ладонь, словно сворачивая словесный поток консьержки.

— Счастливо, Надежда Леонидовна!

И выехал из подъезда.

На парковке, за машиной, в полутемноте, до которой не доходили лучи фонаря, его ждала Анжела.

— Что дальше?

— Поехали… Поехали, подруга. Сейчас поедем за город, там решим.

— Куда?

— Поехали …ну… поехали в Рязань. Завтра же выходной?

— Да. А не кинутся они?

— Нет… Не кинутся.

— Ты отключишь телефон?

— Конечно, естественно. Вива у бабки, обиженка она, она не станет звонить.

Анжела взялась за ручку чемодана.

— Давай я помогу, ты один не загрузишь.

Затянув чемодан в обширный багажник они сели в салон настороженные.

— Мне неуютно. Как будто она рядом. Тут. – сказал Платон.

— Странно было бы надеяться, что душа внезапно улетает от тела. Поехали, пока едем, придумаем что – нибудь.

* * *

Половина третьего ночи они были неподалёку от города Рязань. Ничего не лезло в горячие головы.

Кроме того, что чемодан можно пока что спрятать где – нибудь недалеко от берега и забросать его песком.

— А если… если найдут?

— Не найдут, Платон. Тут точно не найдут.

Река Пра, катящая сивые холодноватые волны, изворачивалась, как змейка, образуя укромные затоны и заводи. Платон подъехал к лесополосе на берегу.

Платон подумал, что если чемодан и тело найдут, по- любому он пропадёт. Значит, нужно спрятать одно тело.

За Цезию Третью было неприятно браться. Она согнулась по форме чемодана и её было невозможно распрямить.

Он подтащил её к ближним кустам.

— Собаки раскопают… Опознают… Нет, нельзя закапывать.– У Платона схватило живот, руки отнимались.

— Да что такое! – вскрикнула Анжела. – У тебя есть бензин?

— Есть, целая канистра.

— Ну, тащи. Пока ночь, пока тут никого, облей её бензином и подожги.

Платон кивнул.

— Ты умная… Ты очень умная! Только я не знаю, что ту вокруг! Вдруг тут какая – нибудь военная часть… Лучше оттащить её к лесу и положить в какой – нибудь окоп.

— Сразу видно, что ты актёр.– гневно бросила Анжела.– Тут не было войны! Это Рязань! У тебя есть что – нибудь, чем можно выкопать яму?

— Нет! – крикнул Платон.

В темноте тело Цезии Третьей страшно белело на траве неприятной дородной влажной полнотой.