Онлайн книга «Всё, во что мы верим»
|
— А помидоры! – блистая металлическими зубами, кричала тетя Наташа, мать кумы. — Да хрен с вашими помидорами! С таким же трудом кума смоталась в Ветрено, забрала свекровь. Артем ехал позади на второй машине и только удивлялся решимости матери. Наконец, с узлами, с необходимыми вещами они отбыли в райцентр. Горели поля, и гарь, страшная, несвоевременная гарь, не та, что подметает стерню после уборочной, а гарь поднявшихся в самый сок зерновых, тянулась со всех сторон и заглатывала последний воздух. Кума, Артем и Ника с Вершиной вывезли тех, кого смогли уговорить. Заехав в Ветрено, село, где родилась Никина бабуля, Ника не нашла времени доехать до конца самой дальней улицы, где стоял их старенький дом, забитый, и забрать старуху-соседку Нину Крикунову. Ника понимала, что еще немного – и на них плюнут с дронов. Один гнался за ними от самого Ветрена. Кума с родней поехала в райцентр, но там начался обстрел, и пришлось, не зайдя домой, остановиться в посадке. Ника и Вершина довезли бабок до райцентра, и вернулись в Надеждино. Вершина остался в библиотеке, Ника поехала домой. — Завтра я приеду. Сразу утром, – пообещал Вершина. Ника около кладбища набрала Никиту. Тот мгновенно ответил. — Не звони мне, пожалуйста, я дома! Ника задохнулась гневом. — Что в Судже? — Наши идут к Судже. Все хорошо! Хорошо, я сказал. Укрепляют оборону! — Откуда ты знаешь? Откуда? — Мне позвонили и сказали не наводить панику. Успокойся! Ника швырнула телефон на сиденье. Она прекрасно знала, как обстоит передача данных в определенных ведомствах. Поэтому решила ехать одна в Свердликово. Увы, дорога была перекрыта. На обочине догорал еще один американский «Хамви». И перед ним пылал хохляцкий разрисованный волчьими крюками танк. Ника выскочила из машины. К ней подбежал знакомый офицер в разгрузке. — Вероника Алексеевна! Там бои, бои! Нельзя! — Я пешком можно? — Да вы что! — А это что?! — Это… это танк… Танк! — Я вижу, что танк! Откуда он, почему?! Что там горит? Поля горят! Офицер, у которого видны были из-за балаклавы только глаза, взял ее за плечо: — Нашествие. Уезжайте… Уезжайте сами и всем скажите, чтоб уезжали… — Что? – переспросила Ника. – А что с Суджей? — Суджу… жгут. — А с заставой что?! — Там наши. Пока держатся… говорят. Ника доковыляла до машины. Подъехал Вершина на военном «уазике», видимо, ему кто-то сказал, что Ника рванула на Суджу. — Зачем… зачем он его сюда… привез… Дальше Вершина уже в библиотеке накормил ее таблетками. Ника пришла в себя только вечером. Над улицами Апасова стоял угарный пласт дымовухи. Со стороны Суджи раздавался глухой нескончаемый гул, ближе – речитатив минометов. Стало уже без слов понятно, что скоро тут будет пекло. — Уйдем? – спросил Вершина в темноте, склонившись к Нике и обнимая ее одной рукой. — Нет. Отвези меня… Отвези домой. А сам… Есть у тебя все? Только живым не сдавайся, знаю я тебя… Вершина схватил обе Никины руки и приложился к ним горячим лицом. В глазах его смешалось много такого, о чем нельзя сказать. Они доехали до дубравы и забурили «Делику» в самую гущу. Нику Вершина довез на своем «уазике» до переезда, оттуда, опасаясь дронов, она пошла пешком через лес и заброшенный садок к огороду. По темноте Вершина загнал «уазик» на край болота, потерялся немного, выходя, ломал за собой ветки, как индеец, чтоб потом найти машину. Сердце его билось так, что, казалось, прорвет одежду. Беспокойство за Нику, которая останется в случае взятия Надеждина одна, и как там суджанцы… |