Онлайн книга «Всё, во что мы верим»
|
Тела погибших Вершине тоже пришлось обмародерить вместе со своими же хохлами и закопать под силос, хохлы всё равно своих бросали. Немного удивленные делами рук своих подвыпившие десантники, куря с Вершиной у раздолбанного магазина, рассказали, что в Судже работает военная комендатура и мирняку выдают аусвайсы. Вершина даже выронил изо рта сигарету. «Иконы хотя бы в одном месте… – думал он, извиняя себя за абстрактный вандализм. – Но комендатуру они зря открыли. Тогда им точно хана. И скорая. И безжалостная хана». К ночи прибежала Гайка, и Вершина покормил ее тушенкой из натовского сухпайка, который оставил ему Флёр. * * * Рубакин и Голый волновались из-за того, что не могли достать воды для животных. Не волновались только выпущенные со дворов собаки. В подворьях часть живности уже погибла, особенно та, которая была заперта в клетках. В открытых дворах повсюду валялись мертвые растерзанные куры. Одну из улиц методично разносили кассетами – она как раз лежала лицом к нашим «Градам». Во дворах этой улицы не осталось почти ничего живого, кроме котов, приходящих на прежнее жилье в надежде, что их покормят. Индоуток тоже сразу пожрали голодные стаи собак. Туда же пошли и кошки, которые не смогли спрятаться. Каждый день был наполнен трагедией, и не одной. Недоенные коровы ходили по сухой траве, и мычание их было страшнее самой страшной беды. Проводы мира, проводы в смерть. Голый в мирное время помогал по хозяйству соседям из крайнего дома на улице Сухой, а теперь согнал выживших, но уже негодных коров и телок в маленькое стадо и погнал их к речке. Там показал им воду, которую они не могли найти сами, потому что многие коровы не гонялись в стадо, а паслись на огородах, под хозяйским вниманием. Теперь эти несколько коров и жавшиеся к ним козы, оставшиеся без хозяев, бесцельно бродили по разрушенному селу, протяжно и жутко мыкая и мекая. Голый был человек жалостливый, он плакал, собирая это разнокалиберное стадо пострадавших животных. Также он ходил по дворам и пытался спасти кроликов и уток, закрытых по сараям. В некоторых домах страшно несло падалью. Хохлы загоняли собак в дом и стреляли их там. А потом запирали двери. Свиньи гибли и разносили смрад. С репродуктора ветер приносил страшный дух разложения. Над животными кружили вороны и дроны. Когда Голый гонял животных, хохлы его не трогали. Только один раз кто-то из баловства, целясь из подствольника прямо в упор, глядя на него унизительно, сказал: — Рашен партизан! Сдохни, Иван! Голый не понял юмора, глядя на хохлов, у которых на касках белели свастики и сдвоенные руны солнца, пожал обнаженными плечами и, перехватив покрепче палку, продолжил собирать животных. Над ним летали дроны, свистели снаряды, а Голый отмороженно шел спасать кошку с котятами или щенка из-под завалов. Он не понимал, что происходит, и не хотел понимать, чтоб не впускать в свою душу тлен отчаяния. Он просто жил и это время. А когда Рубакин эмоционально кричал о пропавшем добре, Голый мудро замечал, что в хорошие времена Рубакин пропивал свое добро. Поэтому, потеряв голову, о волосах не плачут… Так он интерпретировал народную мудрость, бессмертно стоя посреди разрухи около своей нищей хаты, давно уже лишенной гражданских удобств. * * * |