Книга Последние дни Помпей, страница 55 – Эдвард Бульвер-Литтон

— С кем же ты хочешь говорить? Сейчас не время, уходи, не тревожь меня. Ночь посвящена богам, а для людей предназначен день.

— Кажется, я узнаю твой голос, хотя слышала его только раз. Тебя-то я и ищу. Ты жрец Апекид?

— Да, это я, – отвечал жрец, приблизившись к ограде.

— Хвала богам! – Она сделала рабу знак отойти, и он, сообразив, что в храм ее могла привести только забота об Ионе, повиновался – отошел и сел на землю поодаль.

— Тс-с! – сказала она и тихо спросила: – Ты действительно Апекид?

— Разве ты не узнаешь меня?

— Я слепая, – сказала Нидия. – Уши заменяют мне глаза, это они тебя узнали. Но все же поклянись, что ты Апекид.

— Клянусь богами, клянусь своей правой рукой, клянусь Луною!

— Тс-с! Говори тише. Нагнись ко мне, дай мне руку. Ты знаешь Арбака? Клал ты цветы к ногам мертвецов? А! Твоя рука холодна… Слушай же. Дал ты страшную клятву?

— Кто ты и откуда, странная девушка? – спросил Апекид со страхом. – Я тебя не знаю, в первый раз вижу тебя.

— Зато ты слышал мой голос; но нам обоим стыдно вспоминать про это. Слушай, у тебя есть сестра…

— Что с ней? Говори же!

— Ты знаешь пиры мертвецов, чужеземец, быть может, тебе даже приятно на них бывать, но хотел бы ты, чтобы в них участвовала твоя сестра? Хотел бы, чтобы она оказалась в гостях у Арбака?

— О боги! Нет, он не осмелится! Девушка, если ты смеешься надо мной, горе тебе! Я разорву тебя на куски!

— Я говорю правду; в эту самую минуту она в доме у Арбака – в первый раз. Ты знаешь, какие опасности ей грозят. Прощай. Я исполнила свой долг.

— Постой! Постой! – вскричал жрец, проводя дрожащей рукой по лбу. – Если это правда, как нам ее спасти? Меня могут не впустить туда. Я заплутаюсь в этом ужасном доме. О Немесида! Поделом же мне!

— Я отпущу раба, будь ты моим поводырем. Я проведу тебя через потайной ход и шепну тебе на ухо слово, которое отворяет двери. Возьми какое-нибудь оружие – оно может понадобиться.

— Погоди, – сказал Апекид и исчез в одной из ниш, а через несколько мгновений снова появился, скрыв свое жреческое одеяние под широким плащом, какие тогда носили люди всех сословий. – А теперь, – сказал он, скрипнув зубами, – если только Арбак посмел… Но он не посмел! Не посмел! Могу ли я его подозревать? Неужели он так низок? Я не верю этому… Но ведь он коварен. Темный колдун, вот он кто. О боги, помогите мне… Но что я говорю! Разве это боги? И все же есть по крайней мере одна богиня, которую я могу призвать, и имя ей – Возмездие.

Бормоча эти бессвязные фразы, Апекид в сопровождении своей молчаливой слепой спутницы быстро пошел по пустынным улицам к дому египтянина.

Раб, неожиданно отпущенный Нидией, пожал плечами, пробормотал проклятие и, поскольку идти ему больше было некуда, отправился восвояси.

Вернемся теперь на несколько часов назад. Когда забрезжил рассвет того дня, который Главк успел отметить белым камешком, египтянин уже сидел, бодрствуя в одиночестве наверху высокой пирамидальной башни, примыкавшей к его дому. Каменная стенка вместе с мрачными деревьями, окружавшими дом, скрывала площадку на башне от любопытных или враждебных взглядов. На столике перед Арбаком лежал свиток, испещренный мистическими знаками. В небе тускло мерцали звезды, ночные тени таяли на голых горных вершинах; только над Везувием висело плотное темное облако, которое за несколько дней до того зловеще сгустилось над его вершиной. День оттеснял ночь, и это особенно было заметно над морем, спокойно, словно гигантское озеро, лежавшим в своих берегах, на которых зеленели виноградники и деревья, а кое-где белели стены спящих городов.