Онлайн книга «Запад есть Запад, Восток есть Восток»
|
— Да все ты, Владимир Афанасьевич, отлично понимаешь. Давай не будем обманывать друг друга. Мы оба достаточно нормальные люди, чтобы говорить на одном языке, — тихо проговорил Кузнецов, обретя вдруг совершенно естественное выражение лица и глаз. — Ты из московской семьи инженера и учителя, которые еще в царское время окончили гимназии… — Остановитесь, гражданин следователь, — не выдержал Фролов, — не хочу я, чтобы вы о моих родителях говорили. Вы зачем все это придумали? — Ничего я не придумал, тебе просто не повезло. Именно в тот день, когда ты встретил свою даму сердца, в Вену на твою большую беду приехали работники центрального аппарата. Были сигналы, и их очень волновал вольный стиль жизни, который очень быстро обрели здесь многие боевые офицеры. В разработку взяли не только тебя, но ты оказался единственным из всех, кто смог довести свое замечательное чувство до самого алтаря. А теперь, слушай меня внимательно… — Еще как буду слушать! — воскликнул Фролов. — Тем более что вы сейчас как-то очень интересно заговорили. Поэтому, пожалуйста, ответьте мне на вопрос, зачем вы мне губы разбили? — Это очень просто, зачем. Эти люди рвались сюда, чтобы присутствовать на твоем допросе. Мы еле отбились, а ударил я тебя для прокурорского надзора. Есть у нас одна такая формальная процедура: заходит в камеру прокурор и спрашивают, у кого есть жалобы на следствие. Вот ты и скажешь, что тебя били. Понятно, что для нас… никаких последствий не будет, но… — Кузнецов поднял вверх палец, — это означает, что мы здесь работаем правильно. Да и ударил я тебя несильно, но все равно извини… А теперь о главном. Тот текст, который ты только что прочитал, является единственным путем для твоего скорого освобождения. Во-первых, он подтверждает твое искреннее раскаяние, что убедительно подтверждено твоими показаниями, где ты признаешь свое падение и даешь объективные характеристики всем твоим новым знакомым, которые тебя к этому подтолкнули, а во-вторых, вся эта искренность замечательно ляжет на твою героическую биографию. Через два года тридцать лет советской власти, обязательно будет амнистия и ты, конечно же, станешь одним из первых, кто окажется в списках на освобождение… — Дальше можете не продолжать, я все понял, — спокойно проговорил Фролов. — Слушайте, рядом с вами я вижу два карандаша, синий и красный. Если передадите мне любой из них, то я крупными буквами на вашем листе напишу, что ничего такого, что там написано, я вам не говорил, поставлю свою подпись и число. Согласны? — Ты что, испугался, что мы арестуем твою Хельгу Майер? — Да. И ее, и отца Александра. Еще по таким показаниям, которые вы от моего имени написали, уверен, что и мамой Ольги заинтересуетесь. Кузнецов кивнул головой. — От вас всего можно ожидать. Но только, извините, читать дальше все, что вы сочинили, я больше не буду. И не надо меня уговаривать. Задавайте свои вопросы, я буду на них отвечать, а вы записывайте слово в слово. Только тогда я буду их читать. — Ладно, а вот если я смогу тебя убедить, что даже если бы мы захотели арестовать австрийских граждан, то были бы бессильны это сделать, и ты бы понял, что протоколы допросов в том виде, в котором я их написал, это для тебя единственный путь к освобождению, ты бы их согласился подписать? Не отвечай сразу, подумай. Учти, что хотя теперь Австрия еще никем не признанное государство, но у них уже работает не только Временное правительство, но даже и суды, и полиция. Они уже восстановили свою конституцию и уголовный кодекс, по которым жили до аншлюса, а там таких преступлений, в которых тебя обвиняют, нет. И мы их никак не можем судить по нашим законам. Я тебя убедил? |