Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 149 – Кристи Вудсон Харви

— Корнелия, – начал Джек, – нельзя же принимать такие решения в отношении наших детей, не посоветовавшись со мной. Это неправильно. – Эдит видела, что он очень разгневан, хотя и пытается это скрыть.

— Джек, – ответила Корнелия. – Я уже записала их в школу. Больше говорить не о чем. Я полагала, что уж ты-то будешь рад. Изначально это была твоя идея.

— Думаю, ты понимаешь, что я расстроен не из-за школы. Ну хорошо, пусть так, твоя взяла. Давай попробуем. Пусть мальчики учатся в школе-интернате, пока ты путешествуешь. Посмотрим, что из этого выйдет. – Он кашлянул, прочищая горло. – Но лето дети будут проводить в Билтморе.

— Хорошо, лето дети будут проводить в Билтморе, – согласилась Корнелия, немного подумав.

Мысль о том, что внуки уедут в другую страну, была невыносима для Эдит.

— Корнелия, – сказала она. – Думаю, ты ведешь себя неразумно. Понимаю, тебе нужно на время уехать. Но ведь мальчики могут остаться с нами.

Корнелия холодно посмотрела на мать, так что Эдит аж мороз пробрал.

— Мама, это мои дети. Я буду поступать так, как, по моему мнению, будет лучше для них.

От ее ледяного взгляда у Эдит внутри что-то оборвалось. Когда это произошло? Когда ее дочь, ее лучшая подруга, стала воспринимать родную мать как человека, с чьим мнением можно не считаться?

Эдит глубоко вздохнула. В этой битве победу ей не одержать. Мальчики уедут. Но, вообще-то, часто ли она виделась с ними? Три-четыре раза в год. Да и лето уже скоро. Если, не дай бог, Корнелия не вернется в Эшвилл, Эдит может проводить летние месяцы во Фрите, в своем эшвиллском доме, и помогать Джеку и няне управляться с мальчиками. Няня была прекрасная женщина, но Эдит и Джордж, всегда сохранявшие тесные связи со своими родственниками, считали, что влияние семьи на детей имеет определяющее значение.

Эдит смотрела на свою розововолосую дочь, успокаивая себя тем, что Корнелия скоро одумается, возможно, еще до отъезда. Она была уверена, что ее дочь переживает некий психологический кризис. Со временем она образумится и вернется домой.

— Я поеду с тобой, – заявил Джек. – В Англию. Вместе отвезем детей в школу.

— Или я могу поехать, – сказала Эдит.

— Думаю, это ни к чему. Тогда им еще тяжелее будет расстаться с родными и домом, – ответила Корнелия. – Я справлюсь одна.

— Я поеду, – внезапно вызвался судья Адамс, чем немало шокировал Эдит. – Помогу подыскать новое жилье и позабочусь о том, чтобы мальчики были хорошо устроены.

Еще больше шокировал Эдит ответ Корнелии:

— Ладно. Хорошо.

А ведь судья Адамс ей даже не нравился.

— Итак, – продолжала Корнелия, – этот вопрос решен. Теперь перейдем к делам поместья?

Пока Корнелия вела совещание, Эдит думала только об одном: она и вообразить не могла, что дочь, которая так любила Билтмор, покинет поместье. Ее мутило от шока и беспокойства, трясло… От гнева? От страха? Пожалуй, и от того, и от другого. До конца совещания она не могла заставить себя вымолвить ни слова.

Корнелия и судья Адамс ушли, чтобы обсудить детали отъезда. Эдит с Джеком остались в зале одни.

— Что же нам делать? – спросил у нее Джек.

Эдит думала о том же самом. Инстинктивно ей хотелось привязать Корнелию к стулу и никуда не отпускать. Но это было нереально. А может, и неправильно. Она была готова бороться, протестовать, забрать внуков, но чего бы она добилась? Они с Питером много ездили по стране, она не имела возможности подолгу оставаться в Билтморе.