Книга Березина. Короткий роман с послесловием (изд. 2-е, испр. и доп.), страница 15 – Израиль Мазус

— Полагаю, что подобные действия отвечали бы вашим интересам, — ответил Гридин. — Следует наказать виновных.

— Нет, господин Гридин, нет. В наших интересах было бы полное умолчание о скорбных событиях в городе этой весной. От всего иного нам может быть один только вред.

— Никоим образом, любезный Лев Наумович, не желал бы я учинять вашему семейству вред. Однако столицу беспокоят слухи.

— Ах, господин Гридин, конечно же, я понимаю, что вы находитесь в некотором затруднении, — тихо сказал Бенинсон, — однако каковы бы ни были издержки, я готов их полностью оплатить и даже с лихвой. Вы меня понимаете?

— Понимать-то я вас понимаю, — усмехнулся Гридин и затем произнес с обидою в голосе: — Но все же менее всего ожидал я услышать именно от вас подобные слова. — Неужели дал я повод думать обо мне как о чиновнике от коммерции?

— О, прошу простить меня, если слова мои показались вам обидными, — быстро проговорил Бенинсон, — хотя и то верно, что чиновникам от коммерции всегда плачу я деньги. Так ведь и я тоже не остаюсь внакладе. Иное дело моя нижайшая просьба к вам: оставить все как есть. Вы сохраните нам честь перед благодетелями нашими, которым мы давали слово молчать о происшествии, а мы сохраним добрую память о вас как о своем благодетеле.

— Я удовлетворен вашим ответом, — после некоторого молчания сказал Гридин, — но желал бы оставить этот разговор.

Между тем девушки убирали посуду и готовили стол к чаю.

— Бываете ли вы иногда на своей прежней родине? — спросил сестер Гридин, заглушая в себе неприятное чувство, которое осталось после разговора с Бенинсоном.

— Только во сне, господин Гридин, — печально улыбнулась Фира. — Во сне все живые и душа не болит. А еще мы бываем там, когда песни поем.

— И верно есть среди них песня, особо близкая вашему сердцу?

— Есть, — смеясь, ответила Фира.

— А можно ли послушать? — спросил Гридин.

— Коли хотите, так слушайте, — сказала Фира и тут же запела с печальной улыбкой на лице:

Дальше сестры пели песню вместе, высокими голосами фира, Эмма и Рахиль, а низким голосом Хая:

Сестры умолкли, и запела одна только Хая:

Протяжным плачем Фира допела песню:

— Были и у меня такие годы, задумчиво сказал Гри ДИН, глядя на Фиру, — когда узнал, как может печальная песня тревожить душу.

— Фира не только в песнях первая, — торопливо сказал Иосиф, — когда-то она пекла такие пышки, что их приходил покупать весь город.

Сквозь кружевную скатерть Гридин заметил блеск черного лака столешницы и спросил Бенинсона, не из досок ли Гумнера сделан стол.