Книга Кровавая заутреня, страница 28 – Нина Левина

Сперва он онемел от изумления, потом побледнел от ужаса и, наконец, побагровел от негодования.

— Катерина Панкратовна! — громовым голосом рявкнул подполковник и поспешил к влюблённым.

Услышав его возглас, Кати вскрикнула и отпрянула от мужчины. В обернувшемся кавалере Панкрат Васильевич узнал того самого капрала Алексея Громова, бывшего у них в гостях. От такой наглости подполковник ещё больше вознегодовал и пришёл в ярость.

— Да как вы смеете! Да я вас! Подлец! Мерзавец!

Слова сами извергались изо рта Панкрата Васильевича, глаза наливались кровью. Он хотел было схватиться за саблю, но вспомнил, что оставил её дома, отчего пришёл в ещё большее бешенство.

— Убью негодяя!

Алексей выступил вперёд, расправив плечи и заслонив собой вскрикивающую от страха при каждом слове Кати.

— Сударь, я понимаю ваш гнев… — начал было Алексей.

— Понимает он! Мерзавец! Явился как вор! Мою дочь опозорить! Ух, я тебе!

Подполковник подбежал и замахнулся, но капрал перехватил его руку и спокойно произнёс:

— Выслушайте же меня. Я не вор, а честный человек, и хочу просить руки вашей дочери.

Кати быстро взглянула на него и ахнула.

— Что? — прошипел подполковник. — У тебя хватает наглости…

— Не наглости, а чести. Мы с Катериной Панкратовной любим друг друга.

— Любите? Ты любишь этого наглеца? — опешивший подполковник уставился на дочь, а та кивнула вместо ответа.

— Марш домой, бесстыдница! — крикнул он.

— Но батюшка… — робко попыталась возразить Кати.

— Марш! Кому говорю! — брызгая слюной, проорал оскорблённый отец и топнул ногой. — Живо!

Глаза Кати наполнились слезами, она с испугом взглянула на Алексея, но тот ободряюще улыбнулся:

— Беги, Катенька, не волнуйся. Мы поговорим как мужчина с мужчиной. Обещаю, что всё будет хорошо.

Кати тронула его за руку и стремглав промчалась мимо отца, провожающего её взглядом, метающим молнии.

— Значит, уже Ка-а-тенька, — протянул подполковник, поворачиваясь к Алексею. — Вон уже до чего у вас дошло!

— Сударь, не нужно оскорбительных намёков, — возразил тот. — Катерина Панкратовна — чистый ангел и не сделала ничего, порочащего её девичью честь.

— Молчать! Негодяй! — снова проорал взбешённый подполковник. — Я тебя в порошок сотру, сопляк!

— Позвольте напомнить, — возвышая голос, ответил Алексей, — что я не нахожусь у вас в подчинении, а за беспочвенное обвинение могу бросить вызов! Но я не желаю с вами ссориться, Панкрат Васильевич, — он снова перешёл на спокойный тон, — а лишь прошу не становиться на пути двух влюблённых людей. Я от всего сердца люблю вашу дочь и прошу её руки.

— Шиш тебе, а не рука Кати! Ты обманул доверчивых родителей, творил непотребство за нашими спинами, а теперь, припёртый к стене, решил выкрутиться! — вскипел подполковник.

— Никто не припёр меня к стене! За несколько минут до вашего появления я просил Катерину Панкратовну составить моё счастье. Она ответила согласием, но сказала, что всё в руках ваших и Ульяны Назаровны. Вы можете сами спросить свою дочь, она подтвердит наш разговор.

— Да она сейчас что угодно подтвердит, выгораживая тебя! Вскружил голову дурёхе! В общем так! — Панкрат Васильевич ткнул указательным пальцем в грудь Алексея. Тот едва сдержался, чтобы не ударить отца Кати по руке, и остался стоять не двигаясь, лишь желваки заходили на скулах. — Не смей больше приближаться к моей дочери! Забудь о её существовании!