Книга Кровавая заутреня, страница 67 – Нина Левина

— Измена! — закричал он, пытаясь привлечь внимание жителей улицы. — К бою! Измена! К бою!

Из распахивающихся окон особняков выглядывали испуганные слуги и с ужасом прятались внутрь. Вот и дом, где живёт генерал-аншеф Игельстром. Зазвенели первые окна, разбитые пулями, послышались женские крики. Не обращая внимания на выстрелы, на всём скаку Фёдор врезался в передний край толпы, выхватил саблю и принялся рубить направо и налево. Рядом бились четверо кавалеристов из отряда Громова. О судьбе пятого и тех двух, что Фёдор оставил в начале улицы думать было некогда. Выстрелов поубавилось — задние, видимо, боялись попасть в своих, а королевские гвардейцы, к удивлению Тушнева, в бой не вступали и только наблюдали со стороны. Вскрикнул и повалился на бок один из кавалеристов. Фёдор почувствовал, как затряслась под ним лошадь, и понял, что ему конец. Но в это время распахнулись ворота особняка и оттуда раздались выстрелы. Это вступила в бой охрана Игельстрома. Из окон верхних этажей в мятежников тоже полетели пули, так что толпа вынуждена была временно отступить. Тушнев успел соскочить с лошади, прежде чем она пала. Под прикрытием огня он и оставшиеся трое кавалеристов достигли ворот и оказались на территории особняка.

* * *

Услышав звон костёльных колоколов, Вигель сладко потянулся. «Сзывают к заутрене, — подумал он. — Теперь часа три будет тишина на опустевших улицах, можно поспать». Но вместо тишины издали донеслись звуки выстрелов. «Кто-то учения устроил в Великий четверг?» — с удивлением подумал Вигель и сел на кровати. Оставшиеся в казарме пехотинцы тоже забеспокоились. Молодой старшина в рубахе навыпуск вскочил и подошёл к окошку.

— Что там, Васильев? — окликнул его Вигель.

— А чёрт его разберёт, — пробормотал тот. — Кажись, случилось что. Не пойму пока.

Выстрелы приближались, к ним добавились крики, а Васильев вдруг повернулся с перекошенным лицом и закричал:

— К оружию, братцы! Наших бьют!

Васильев метнулся к своей кровати, за секунду влез в сапоги и трясущимися руками начал заряжать ружьё.

— Не шутишь? — к окнам подбежали ещё несколько солдат и бросились собираться.

Вигель подскочил как ошпаренный, натянул сапоги, быстро прикрепил портупею с саблей, надел сумку с патронами и схватил ружьё. Но зарядить его он не успел. С криками и стрельбой в помещение ворвались вооружённые люди. Ближайший к двери пехотинец упал, сражённый пулей, второй вскрикнул и схватился рукой за плечо, ещё один принял на себя удар саблей. У Вигеля потемнело в глазах от гнева.

— За мной! Бей их! — крикнул он и со злостью ударил штыком ближайшего к нему поляка, замешкавшегося с перезарядкой пистолета.

Рядом с Вигелем упал застреленный пехотинец. Из-за стрелявшего мятежника выскочил второй и замахнулся палашом на Вигеля, но получил пулю в грудь. Вигель быстро обернулся — это выстрелил Васильев. Остальные отчаянно бились, кто штыком, кто саблей разя противника.

— Со штыками и саблями — вперёд! — скомандовал Вигель. — Остальные — заряжай!

Его командирский голос заставил солдат почувствовать себя на поле боя и сосредоточиться на поставленной задаче. Орудующие штыками и саблями выдвинулись в авангард и прикрыли собой других, дав им возможность зарядить ружья. Но и поляки не дремали. Беспорядочная пальба вывела из строя ещё троих пехотинцев, прежде чем Васильев крикнул: