Книга Кровавая заутреня, страница 69 – Нина Левина

— Скорей! Сюда! — крикнул отряду Вигеля майор и скомандовал: — Пли!

Пушка выплюнула ядро, полетевшее в сторону мятежников. Те бросились врассыпную, а Вигель с товарищами смогли добраться к своим. Здесь собралось человек триста — артиллеристов, кавалеристов, пехотинцев, тех, кому удалось выбраться из казарм. С ними было две пушки и подвода с боеприпасами. Командовал этим сборным войском раненый майор с горящим ненавистью взглядом. На его глазах толпа растерзала безоружного генерала, вышедшего из дома на службу. Майор знал, что у генерала несколько детей и беременная жена. Неизвестность об их судьбе терзала ему душу, хотя он и понимал, что в тот момент помочь никому и ничем не мог. Ещё несколько десятков казаков отправились на вылазку разведать, что где творится. Пока их ждали, отряд занял оборону, выставив пушки впереди и позади, чтобы расчищать путь и прикрывать отход.

Вскоре прискакали четверо казаков и сообщили, что дороги к главнокомандующему нет. Улицы заполнены вооружёнными восставшими, убивающими всех, в ком признают русских солдат, вне зависимости от звания. Прибывшие спустя некоторое время ещё несколько казаков уничтожили надежду на помощь королевской гвардии. Они сообщили, что гвардейцы примкнули к мятежникам и выполняют их требования.

— Надо уходить из Варшавы, — принял решение майор, обсудив сложившееся положение с младшими офицерами. — К своим мы не доберёмся через Вислу. Пойдём на запад к пруссакам в Лович. Знаю, что далеко, но иного выхода не вижу. С Божьей помощью доберёмся, а там, глядишь, вернёмся и поквитаемся за наших братьев.

Ощетинившись ружьями в разные стороны, не спуская глаз с окон и останавливаясь на пересечениях улиц, чтобы отстреляться по восставшим, отряд медленно двинулся прочь из Варшавы, расчищая себе путь и держа преследователей на расстоянии залпами из пушек. По дороге отряд пополнялся солдатами и офицерами, сумевшими вырваться от мятежников. Многие раненые, потерявшие боевых товарищей, они проклинали вероломство поляков и обещали отомстить. По дороге отряду встречались трупы убитых военных, и ещё большая ненависть поселялась в сердцах живых, от того что не могут предать земле тела павших товарищей. Увидев возле одного из домов изуродованный труп подполковника, Вигель подумал о своём командире — подполковнике Кайсарове. Что с ним и его семьёй? Жива ли девушка, в которую влюблён Алёшка? Кати, кажется. «Эх, судьба-судьбинушка. Где друзья Авиновы, Тушнев и Громов? Свидимся ли когда-нибудь?»

Пока с боем пробирались из Варшавы, старшина Васильев держался рядом с Вигелем. Он всю дорогу молчал, и только когда отряд вышел на окраину города и остановился на отдых, проговорил:

— Меня Иваном зовут.

— Чего? — не понял Вигель.

— Иваном, говорю, окрестили, — повторил тот. — Мало ли, вдруг не суждено выбраться из этой заварухи. Вон сколько до Ловича топать. Будете знать, кого помянуть, ежели что…

— Это ты брось! — Вигель ободряюще хлопнул старшину по плечу. — Дойдём до Ловича, а потом ещё в Варшаву вернёмся, покажем этим сукиным сынам, за товарищей они нам ответят, — он помолчал и со вздохом добавил: — А меня Модестом окрестили. Так. Запомни на всякий случай…

Панкрат Васильевич крепко спал, когда зазвонили колокола к заутрене. И начавшуюся пальбу, доносящуюся со стороны Вислы, он не услышал. Зато услышали Кати и Ульяна Назаровна.