Онлайн книга «Кровавая заутреня»
|
— Не так, — повторил Радзимиш, взял Ясю за плечи и развернул лицом к себе. Резким движением рванул за ворот платье в стороны, разорвал его напополам вместе с нижней сорочкой и стащил до бёдер, обнажив грудь и живот. От неожиданности Яся остолбенела, вспыхнула от стыда, но так и осталась стоять, не в силах пошевелиться. Никогда ещё ни один мужчина не видел Ясю обнажённой. Она любила флиртовать, для поцелуев подставляла руки, иногда позволяла касаться шеи, но всегда останавливала ухажёра, мечтающего зайти дальше, так как знала себе цену. А теперь на неё горящим взором хищника смотрел Радзимиш, но от этого взгляда не хотелось прятаться, наоборот. Пусть бы и смотрел вот так, не отрываясь, пусть бы желал только её одну. По телу Яси пробегали волны палящего жара, голова кружилась, сердце стучало гулко и часто. Между тем шляхтич снова взял ожерелье и надел его Ясе. Она вздрогнула от прикосновения к коже холодного металла и камней и глубоко задышала от волнения. Радзимиш не спускал с неё чёрных глаз, руками провёл по плечам, едва тронул белоснежную высокую грудь и проговорил: — Теперь так… Моя королева… Он вдруг глухо зарычал, подхватил разомлевшую Ясю на руки и понёс её в спальню… * * * Светлое Христово Воскресение Ульяна Назаровна встретила в арсенале вместе с десятками других женщин и детей. Всё, что у них было из еды — это сухари и вода, принесённые накануне «заботливыми» поляками. Хорошо хоть поубирали трупы, начинавшие смердеть, да кинули ворох соломы, чтобы можно было спать не на голом полу. Некоторые женщины часто плакали, некоторые — тихо сидели, сжав губы и уставившись в одну точку. Те, кого пригнали с ребятишками, держались друг друга и старались не подавать вида, чтобы не напугать ещё больше и без того испуганных детей. Среди пленниц оказались две беременные женщины. Одна из них — жена незнакомого Ульяне Назаровне генерала. С ней были дети и две няни, к тому же её хорошо знали другие жёны старших офицеров, поэтому держались поблизости и помогали чем могли. Вторая беременная, жена какого-то прапорщика, находилась на последних неделях срока и медленно ходила вдоль стен, охая и держась рукой за поясницу. Ульяна Назаровна не сомневалась, что роды начнутся в самые ближайшие дни и очень переживала за эту молодую женщину, собирающуюся впервые стать матерью. Положение у всех пленниц оказалось не завидным, но беременным сочувствовали больше всего и потребовали у приносивших сухари тюремщиков хотя бы им обеспечить нормальные условия. В ответ получили отказ и насмешки. За три ночи, проведённые в арсенале, Ульяна Назаровна почти не спала. Ушибленная нога распухла и болела, ныли сломанные при падении рёбра. Но больше всего она боялась закрывать глаза. Стоило ей это сделать, как перед внутренним взором возникала картина убийства любимого Панкратушки, хотелось выть от бессилия и рыдать громко, в голос. Поэтому женщина старалась занять себя разговорами с другими, наблюдала за детьми и беременной, а сама всё время думала о Кати. С вечера пятницы в арсенал больше никого не приводили, и в душе нарастала тревога о судьбе дочери. Тем временем Кати томилась в запертой комнате под крышей. Чеслав проведал её в субботу днём, принёс корзину еды и целый узел с вещами. Он побывал у Кайсаровых в пятницу, воспользовавшись уходом Яси на похороны матери. Спальня Кати оказалась наименее разграбленной — мятежников не очень интересовали платья и бельё юной небогатой барышни. Собрав наиболее подходящие вещи, Чеслав в раздумьях остановился, заметив шкатулку для рукоделия, а рядом с ней бумагу и краски. Он помнил, как Алексей покупал их у пана Леха. Сначала корчмарю захотелось швырнуть краски на пол и растоптать их, но потом он подумал, что занятие любимым делом скрасит одиночество Кати и пробудит в ней больше доверия к Чеславу. Поэтому он присоединил их вместе с рукоделием к вещам. |