Книга Хозяйка дворца, страница 72 – Чжоу Мо

Это было нестерпимо: Чунь обращалась с Вэй Инло, хозяйкой дворца, как с подчиненной вышивальщицей.

— Благородная супруга Чунь, – тут же вступилась Минъюй. Понимая, что прямой отказ был бы невежливым, она поспешила найти отговорку: – С руками госпожи служилось немало несчастий, и теперь она может браться лишь за самые простые работы, но не за такую сложную вышивку, как портрет Гуаньинь…

Это была правда.

Все, что случилось с Вэй Инло за последние годы, оставило след на ее руках. Ожоги от расплавленного металла, последствия обморожений, безостановочная чистка отхожих мест – все эти шрамы невозможно было свести даже лучшими мазями, они, как кольца на стволе дерева, стали свидетелями ее жизни, частью ее тела.

Но благородной супруге Чунь не было до этого никакого дела, она равнодушно произнесла:

— Я уже рекомендовала тебя вдовствующей императрице. И что же, теперь я должна объявить ей, что ты никуда не годишься?

Минъюй хотела еще что-то сказать, но Вэй Инло остановила ее взглядом и с улыбкой спросила:

— Благородная супруга Чунь, и когда же это вышитое изображение должно быть поднесено вдовствующей императрице?

— Времени ровно столько, сколько требуется, – месяц.

— Что… – задохнулась Минъюй.

Месяц? За месяц можно вышить разве что платок. Затею с вышивкой Гуаньинь за месяц Чунь явно устроила из одного только желания досадить сопернице!

Но улыбка Вэй Инло не изменилась.

— Не волнуйтесь, благородная супруга, я сделаю все возможное.

Проводив гостью, Минъюй закрыла дверь и прошипела сквозь зубы:

— Она это делает, только чтобы тебя добить. Как ты могла так легко согласиться?

— Чунь ведь объявила, что вышивка делается для вдовствующей императрицы. Если бы я официально отказалась, то проявила бы неуважение к матери императора, а благородная супруга только и ждала повода меня ухватить, – серьезно ответила Инло, взяв со стола иголку и нитки. – Ступай, принеси свечу.

Одинокая свеча горела во дворце Яньси.

Во дворце стало скудно с припасами, и свечи следовало экономить, а потому Вэй Инло подвернула фитиль так, чтобы света было меньше, зато свеча горела дольше.

Вышивая при таком тусклом освещении, трудно не уколоться.

— Ай! – Вэй Инло нахмурила брови и сунула в рот уколотый палец. Подождав немного, она снова взялась за работу.

Она не спала, а потому и Минъюй не смела ложиться, а оставалась при ней. Служанке было холодно, потому она решила запалить жаровню, но, открыв ее, увидела, что угля не осталось.

Сердце Минъюй сжалось. Осмотревшись, она сняла покрывало с кровати и как следует укрыла плечи Вэй Инло, а потом уселась рядом, грея ее своим телом.

— Я так не могу вышивать, – смеясь, сказала Вэй Инло, но не стала ее отталкивать.

Минъюй собиралась сидеть с ней, пока не рассветет, но веки ее постепенно налились тяжестью и против собственной воли она уснула, опираясь на плечо подруги. Ей снилась теплая весна. Открыв глаза, она обнаружила, что это был не сон, в комнате действительно стало тепло.

— Тс-с! – Сидящий на корточках Чуаньцзы предупреждающе поднял палец. – Тихо, госпожа только что уснула.

Вэй Инло до смерти устала, в окне уже брезжила заря, когда она позволила себе сомкнуть веки. Она легла в постель, не выпуская из рук вышивания, словно готовилась продолжить работу, как только откроет глаза.