Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 61 – Вера Мосова

— Я там лошадь оставил, в заулке, – сказал негромко Мирон. – Нам бы только до неё добраться!

Любаша кивнула в ответ. Вскоре она увидела силуэт привязанной к пряслу кобылы и облегчённо вздохнула. Парень ловко вскочил на спину лошади и подал Любе руку, помогая взобраться. И вот они уже скачут прочь от этого ужасного места. Копыта лошади глухо стучат о землю, и сердце девицы вторит им: «Спас-се-на! Спа-се-на! Спа-се-на!»

— Как ты тут оказался? – спросила Люба, поверившая, наконец, в своё спасение.– Это прямо чудо какое-то!

— Да никакого чуда. Просто я обернулся в тот миг, когда извозчик поворачивал налево. Я тогда очень удивился, ведь ему надо было ехать направо. Пошёл было дальше, но какая-то тревога засела в душе. Тут я увидал эту самую лошадь у коновязи, вот и пришлось мне стать конокрадом, – улыбнулся Мирон. – Я вскоре уже настиг вас, но держался на расстоянии, чтоб не вызвать подозрений, хотел понять, чего этот гад удумал. А вдруг я зря обеспокоился? Когда коляска остановилась возле той избы, я проехал мимо, переждал немного, а потом вернулся. Вот и всё.

Мирон остановил лошадь, спешился и протянул Любе руку:

— Прыгай, тут уже недалеко, дошагаем. Лошадку лучше оставить здесь, пусть сама домой возвращается, а мы, вроде как, и ни при чём, а то ещё за воровство достанется.

Люба оперлась на его руку и соскочила на землю.

— Спасибо тебе, коняга! – похлопала она кобылу по крутому боку. – Выручила! И тебе спасибо, Мирон, ты меня сегодня от смерти спас.

— Ага, – усмехнулся парень, – только сам я тебя на эту смерть и отправил.

— Кто ж знал, что эти супостаты тут окажутся? – шагая за парнем, отвечала Люба. – Я ведь надеялась, что никогда в жизни больше не встречусь с ними.

— А кто они такие? Чего им от тебя надо?

Пришлось Любе коротенько рассказать историю своего первого похищения, с которого и начались все её беды. Пока шли к избушке, она всё говорила, а Мирон слушал её, не проронив ни слова.

— Правду старики говорят, что тесен наш мир, – вымолвил он, когда Любаша завершила свой рассказ. – Пока на себе не испытаешь, и не поверишь в это.

— Эй, парень! – раздалось вдруг откуда-то из темноты, – кобылу каурую не видал ли?

— А вон там, за огородами, ходит какая-то, может и она, – уверенно ответил Мирон, а Люба в это время вся съёжилась от страха быть уличённой в краже.

— Вот видишь, вовремя мы от неё избавились, – прошептал он.

— И слава Богу, – так же шёпотом ответила девица.

Вскоре они уже входили в избу к Чаргэн. Та вскинула на них удивлённые глаза и прошипела:

— Хорош кавалер! Ушёл провожать девку и пропал вместе с ней! А теперь с ней же и вернулся!

— Оставь свою злость, Чаргэн! Помоги Любе! Её только что чуть не убили, – сурово сказал Мирон.

Та на миг замерла, хотела что-то ответить, но тут же остановилась и повела рукой, словно приглашая Любу пройти.

— Уложи её спать, а мне надо ещё кое-какие дела закончить, – так же сурово добавил парень и вышел за дверь.

Чаргэн удивлённо посмотрела ему вослед, потом указала рукой на полати, и Люба так же молча улеглась. У неё совсем не было сил. Хотелось поскорей провалиться в сон и забыть обо всём на свете. Но сна не было, напряжение её не отпускало. Ну, и денёк у неё сегодня выдался! Кому расскажи, так не поверят. Да ещё и Чаргэн злится. Не понравилось ей, что Мирон весь вечер с Любой провёл. А кому бы понравилось? Любаша бы тоже, наверное, злилась. Эх, оказаться бы сейчас дома, лежать бы на полатях в своей избе, и чтоб Ася сопела рядом, и младшие братишки пинались во сне. А утром проснуться, вдыхая аромат свежего хлеба, и слышать, как матушка гремит подойником, как с журчанием льётся через ситечко в крынку парное молоко, как дедушка Прохор гремит засовом, отворяя ворота, чтоб гнать коров в пасево. Как же она соскучилась по дому, по своей семье. Вот вернётся к Смирновым и попросит Павла Ивановича отправить её домой.