Онлайн книга «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан»
|
— А никак! – вновь оборвала его бывшая тёща. Тот сник, опустил голову и побрёл восвояси. «Слабак! – подумала Анфиса. – Но всё равно жаль его». Она уже домывала последнее окно, когда появилась Танюшка. — Тётя Фиса-аа, – начала она, всхлипывая, – умоляя-аааю, не говорите Сану, где Маруся живёт. А то он к ней ехать собрался-ааа. Сын, мол, у него народился-ааа. А я-то как же? — Ох, до чего же вы все надоели мне, непутёвые! – в сердцах воскликнула Анфиса, бросив тряпку, которой усердно натирала стекло. – Куда он поедет? С печи на полати! — Дак, он говорит… — Мало ли что он говорит! Профукал семью, теперь ерепенится! А тебе оно надо, девонька?! Чего ты с ним нянькаешься? — Дак, дитё же у нас буде-еет! – продолжала всхлипывать Танюшка. — Раньше думать надо было! И нечего выть тут! Чего нюни распустила? — Дак, как я теперь без него-оо?! — А ты не вой, отпусти его на все четыре стороны. Вот увидишь – сам к тебе прибежит. Куда ему деваться-то? — А вдруг не прибежи-иит? — А ты попробуй – и узнаешь! — А вдруг к Марусе уеде-ееет?! – продолжала подвывать Танюшка. — А зачем он Марусе, коли она от него уехала? — Ну, не знаю… – несчастная перестала всхлипывать. – Только он же всё к ней рвётся. — Я ж тебе говорю – отпусти, сам вернётся! Молодуха кивнула, развернулась и пошла, а Анфиса снова взялась за тряпку. Танюшка шла и злилась сама на себя. В самом деле, сколько можно бегать за мужиком!? Срам-то какой! Может, и права тётка Фиса – пусть идёт на все четыре стороны. Только хорошо ей рассуждать! У неё в семье всегда достаток, а Татьяна с матерью едва концы с концами сводят. Да ещё Николка, сорванец, только успевай ему заплаты ставить на одёжку. Нового-то купить не на что. Как Сано к ним поселился да в заводскую кузницу работать определился, сразу и жить полегче стало. И деньги в дом, и в хозяйстве мужицкие руки. Сами-то они с матерью в богатых домах моют да стирают. Но работа эта разовая: сегодня есть, завтра нет. Ну, отпустит она мужика, и с чем останется? С пузом она останется, вот с чем! Ещё один рот в семье прибавится. А кормить-то чем? Когда Танюшка вошла в свою избу, Сано сидел с большой кружкой, бражку попивал. — Всё, Танюха! …Уеж-жаю я! – слегка заплетающимся языком проговорил он, со стуком ставя кружку на стол. У бедняжки всё внутри оборвалось – уезжает всё-таки. Она уже было собралась уговаривать его не ездить, всё равно он Марусе не нужен, но вдруг остановилась. Села напротив и, глядя в его посоловевшие глаза, твёрдо проговорила: — Поезжай, Сано! Поезжай! Только помни – назад дороги не будет! Я тебя обратно не приму! Тот аж протрезвел от неожиданности: — Как «не приму»? А куда же я, коли что? — А моё какое дело? – сурово говорила Танюшка. – Куда едешь – там и оставайся! Сано замолчал, соображая, что же такое происходит, а потом проговорил, грозя ей пальцем: — Ты это… ты ни-ни… у нас дитё… скоро… — Это у меня дитё скоро родится, а с тебя и Марусиных деток довольно! — Ты это… ты чо?! Никуда я не поеду! Я тут остаюсь! Я так решил! — А я ещё подумаю, оставлять ли тебя тут, – разошлась Танюшка, окрылённая таким успехом. Вот, оказывается, как надо мужика-то держать! Ну, спасибо тётке Фисе, надоумила! — Прости, Танюшка… прости меня… дурака… не выгоняй! – умоляюще проговорил Сано. |