Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 22 – Вера Мосова

— Ой, Нюрочка! Как мне тут нравится! Вот, ей Богу, пошла бы замуж вместо тебя! – воскликнула Маруся, плюхаясь на кровать. – Ты представляешь, скоро тебя будут называть госпожа Смирнова!

— Марусь, мы с ним даже ни разу толком не поговорили! Люди женятся, им всю жизнь бок о бок жить, а они ничегошеньки друг о друге не знают! Это же неправильно!

— А о чём ты хочешь с ним говорить? Расскажешь, что ты его не любишь? Что лучше бы за Алёшку пошла?

— Да я бы ни о чем с ним не говорила, кабы моя воля! Завтра мы впервые будем один на один. А я не знаю, как себя вести. Не могу же я сказать, что не хочу за него! Мне тятенька никогда такого не простит. И вести себя так, словно я желаю за него замуж, я тоже не могу. И что мне делать?

— А ты молчи, сестрица. Ничего лишнего не говори. Будет о чем-то спрашивать – пожимай плечами, не знаю, мол, и всё тут!

— Ой, не знаю, не знаю. Давай лучше спать укладываться, поздно уже.

После утренней трапезы Павел Иванович предложил Нюре надеть одно из платьев, что висят в гардеробе, и спускаться вниз. Она выбрала платье серого цвета, которое очень шло к её глазам. Ворот и рукава его были оторочены изящным кружевом более тёмного оттенка. Подол украшен красивыми оборками. Маруся помогла сестре одеться. Платье сидело на ней, как влитое. Широкий пояс, перехватывающий талию, на спине завязывался большим бантом. Маруся аж подпрыгнула от восторга и захлопала в ладоши:

— Нюра! Ты и в самом деле барыня! Какая красота!

— Непривычно как-то, – поморщилась сестра, – мне в сарафане удобнее.

— Всё, забудь про сарафаны! Ой, а надень-ка серьги малахитовые и кольцо! – воскликнула Маруся и, вынув из комода коробочку, подала её Нюре.

Та послушно выполнила указание младшей сестры и отправилась вниз, как на заклание.

Когда она вошла в залу, Прохор только руками всплеснул:

— Вот это красавица! Неужели это моя дочь?! Тебя и не узнать совсем!

А Павел Иванович молча улыбнулся и подал ей согнутую в локте руку. Нюра робко оперлась на неё и последовала за женихом. Отец, довольный, смотрел им вслед.

— Мы немного пройдёмся по городу, – сказал ей жених. – Портниха живёт недалеко.

Они шли прогулочным шагом сначала по Уктусской улице, потом повернули на Покровский проспект. Нюра понемногу успокоилась, стала оглядываться по сторонам.

— Ну, что, Аннушка, как тебе город? – спросил Павел Иванович.

— Непривычно, – зардевшись, ответила она, – народу много, повозок, лавки разные.

— Привыкнешь! Теперь твоя жизнь будет здесь проходить.

— А родителей навещать Вы мне позволите?

— Конечно, если ты этого захочешь. Только что там тебе делать? Вот увидишь – здешняя жизнь тебе ещё понравится, и ты забудешь о своём посёлке.

Ну, как она сможет забыть о доме? Там матушка, братцы, а главное – где-то там останется и Алёшенька. И сердце её останется там. Она представила себя в этом наряде на своём дворе с помойным ведром в руке. Как же нелепо это будет выглядеть! Вдруг Павел Иванович остановился возле шляпной лавки:

— А давай подберём тебе шляпку к этому платью! – предложил он.

Нюра пожала плечами, она никогда не носила шляпок, привыкла к платкам. Жених потянул на себя тяжёлую дверь, и они вошли в лавку. Тонкая трель звоночка тут же возвестила об их приходе, и из-за шторы показался приказчик с подобострастной улыбкой на лице. Он вежливо спросил: