Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 37 – Вера Мосова

— Вот ты того умного Стёпку и спроси, почему мы до сих пор не свалились с этого шарика.

— Да я спрашивал, только ничего не понял из его рассказа.

— Значит, надо подрасти тебе, тогда и поймёшь.

— Вот и Санко мне это же сказал.

— А ты и к нему приставал с этим шариком?

— Неее, не с шариком. Бабы у колодца говорили, что он нашу Марусю обрюхатил, ну, я и спросил у него, что это значит – обрюхатил.

Нюра рассмеялась:

— Спи уже, любопытная Варвара! Вырастешь – и всё узнаешь!

Василко отвернулся, обиженно сопя, и вскоре его дыхание выровнялось – малец сладко спал. Нюре не спалось от дум её горьких. На душе было тревожно. Завтра, после полудня, они с тятенькой должны выезжать в Тагильский завод, чтоб до заката уже быть там, а наутро свидеться с Павлом Ивановичем. Алёша, видимо, хочет отправиться вослед за ними. Знать бы, что он удумал. Хоть бы посоветовался с ней, обсудил свой план. А он молчит, даже попыток не делает приблизиться к ней. Как-то бы передать ему, что она попробует миром договориться со своим женихом. А как передашь? Василке доверять боязно – мал он ещё, вдруг родителям выдаст. Может, Марусю попросить? Только где ж она его искать станет? Да и не до того ей сейчас. И Нюра решила положиться на судьбу. А что же ей ещё остаётся?

С утра всех переполошил нарочный от Павла Ивановича. Тот прислал письмо, что снял квартиру в доходном доме торговца Лошкарёва на углу улицы Александровской и переулка, ведущего к Вшивой горке. Чтоб ехали сразу туда, квартира большая, места хватит на всех, к тому же во дворе есть конюшня. Такая новость пришлась Прохору по душе, и он стал готовиться к поездке. Нюра уложила в дорожный сундучок свои наряды, а меж оборками платьев схоронила мешочек с золотым песком. Выехали, как и планировали, после обеда. Когда укладывали вещи в повозку, пошёл мелкий дождичек.

— Ну, вот, как раз на Илью и задождило, – сказал отец, поднимая верх у коляски. – Дождь в дорогу – добрая примета.

— И то, правда! – подхватила Анфиса.– Доброй вам дорожки!

Нюра обняла на прощанье мать и сестрицу, поцеловала в макушку Василку и села в повозку. Она едва сдерживала слёзы. Вдруг так сложится, что она больше никогда не увидит своих близких? Увезёт её Алёша в даль далёкую, и останется она навеки без своей семьи. Как же трудно выбирать между любимыми людьми! Но где-то в глубине души она всё-таки ещё надеялась, что судьба освободит её от столь тяжкого выбора.

Дорога оказалась не такой уж утомительной, и часа через три Прохор с Нюрой въезжали во двор дома, указанного Павлом Ивановичем. Пока Прохор распрягал лошадей, лакей вызвался отнести вещи, он знал, где остановился господин Смирнов из Екатеринбурга. Нюра пошла за ним. Павел Иванович встретил её широкою улыбкой:

— Аннушка, голубушка, ну, здравствуй! Как же ты хороша, душа моя!

Он поцеловал ей руку, она вежливо поклонилась, в душе удивившись тому, что и она рада своему жениху, как старому доброму другу. Он показал ей комнату, где она может расположиться. Расспросил про дорогу, про семью, про Марусю, которой почему-то в этот раз не было с нею, у него создалось впечатление, что сёстры никогда не разлучаются. Нюра отвечала на его вопросы и совсем не испытывала страха, как прежде. Павел Иванович спросил, прочла ли она его книги, понравилось ли ей, сказал, что привёз ей ещё один том Пушкина.