Книга Суженый мой, ряженый, страница 140 – Вера Мосова

— Спасибо, тётушка Анфиса, вкусная у вас стряпня! – сказала, вставая из-за стола, Улька, – Пойду я домой, а то матушка ругаться станет, поздно уже. Гадать-то мы всё равно больше не будем сегодня. Я завтра приду.

Стёпка тут же подскочил, готовый проводить свою подружку.

— Пойду и я, – сказал Устин, – а то дядька потеряет. Я у родни остановился.

При упоминании о родне Ася помрачнела ещё сильнее, вспомнив недавнюю обиду, нанесённую ей Сашкой Семёновым. А ну как он и Устину эти же слова сказал про Асю? Ей совсем не хотелось, чтобы Устин, как и братец его сродный, считал её распутной девкой. Только тут уже ничего не поправишь, сама виновата, а люди вольны думать, как хотят. Она тоже поднялась, собирая со стола посуду.

— Может, прогуляешься со мной, Анастасия? – обратился к ней гость. – Разговор у меня к тебе.

Ася кивнула и стала одеваться, краем глаза глянув на сестрицу. Та задумчиво сидела за столом. Неужели сердится, что Устин позвал не её?

А на улице творилось что-то невероятное. Снежные хлопья валили на землю уже густо и споро, засыпая дороги и дома. Луны не было видно, лишь тусклый свет от горящих в избах лучин и свеч, мерцая, ложился на белую землю желтоватыми квадратами окон. Иные квадраты были поярче, значит, в тех избах горели керосинки.

— Какая красота! – выдохнула Ася, шагая рядом с Устином.

— Да, – согласился он, – красота. Только завтра лопатам много работы будет!

Девица невольно улыбнулась, а Устин продолжал:

— Мы с дедом в такие дни лопат из рук не выпускали, иначе так заметало, что дверь открыть невозможно было. Сидишь в этом снежном полоне и ничего поделать не можешь.

Ася живо представила знакомую лесную избушку, заметённую под самую крышу, и прогнувшиеся под тяжестью снега ветви старых елей. Но тут же всплыло перед ней суровое лицо бородатого охранника и испуганные Улькины глаза. Она тряхнула головой, отгоняя нерадостное видение. Только бы Устин не заговорил об этом, не стал бы снова выспрашивать её.

— Не скучаешь по своей лесной жизни? – спросила Ася, ей хотелось поговорить о нём, об Устине.

— Бывает порой, – вздохнул парень, – но моя новая жизнь мне нравится больше.

Ася довольно кивнула, она рада была услышать такое.

— Не зря, значит, я нашла тебя тогда, – улыбнулась девица.

— Не зря, – вторил ей Устин и вдруг начал рассказывать о себе.

Давно хотелось ему поделиться с Асей своими новыми думами и ощущениями, да только случая подходящего не было. Ася внимательно слушала, глядя на него. Таким она Устина не знала, он ведь всегда был немногословен, а сейчас говорил и говорил. Про матушку и деда с бабкой, про веру, про свои сомнения, про новое ремесло. Это был новый, другой Устин, и он всё больше нравился Асе. Она слушала, кивала головой и откровенно любовалась им. Особенно хорош он был, когда говорил о глине, о своей работе, о той радости, какую она ему доставляет.

Они медленно брели вдоль улицы, изредка стряхивая с себя белые хлопья. Дойдя до семёновской избы, разворачивались и шли по своим же следам обратно к беловскому подворью, и так несколько раз.

— Завтра я приду к твоим родителям, – сказал неожиданно Устин. – Свататься буду. Пойдёшь за меня?

Ася аж остановилась. Он хочет к ней свататься!

— А Нюта как же? – спросила она первое, что пришло ей в голову.