Книга Суженый мой, ряженый, страница 138 – Вера Мосова

— К нашему тятьке черти не только в страшные вечера приходят, а почитай в каждую пьянку, – улыбнулась Улька. – Так он у домового защиты просит от них. Дескать, дедушка-соседушка, схорони меня от нечистой силы.

— Нееее, – протянул Сашок со знанием дела. – Домовой с чертями не связывается!

— А ты откуда знаешь? – улыбнулась Нюта. – Он сам тебе сказал? Ты хоть раз его видел?

— Я не видел, а тётка Тоня сказывала как-то, что являлся он ей. С виду, как кот, небольшой, лохматый, весь тёмный и тёплый. Забормотал он что-то, заревел, да и промелькнул мимо неё.

При упоминании тётки Тони, что-то внутри у Нюты ёкнуло, утро сегодняшнее встало перед глазами и Николай с вёдрами у ворот.

— А может, мы во двор пойдём, там с квашнёй погадаем или с корытом? – предложила она.

Все сразу оживились и стали одеваться.

Стёпка притащил из избы корыто, поставил его посреди двора, и девки поочерёдно стали пятиться к нему задом под весёлый смех остальных присутствующих. По правилам, какая в корыто упадёт, та и замуж выйдет в этом году. Но упасть никому не случилось, все они прошагали мимо.

Заинтересованная всеобщим весельем, на крыльцо вышла Анфиса. Давно ли и она вот так же веселилась с подругами, желая угадать своё будущее, а теперь у неё только прошлое и осталось, будущего-то больше нет. Сколько ей ещё Богом отмерено? Детей вырастила, всех на ноги поставила. Внучек бы замуж выдать да порадоваться за них, внучат женить, правнуков на руках подержать. Ой, как многого ещё она хочет! Стало быть, есть будущее-то, коль она в него заглядывает?

— Бабушка, можно, я квашню возьму? – спрашивает её Ася, подбежав к крыльцу, а у самой глаза сияют, на щеках румянец.

— Возьми там, в избе, под лавкой, – отвечает Анфиса, любуясь внучкой, которая торопливо поправляет выбившуюся из-под платка прядь волос.

Вот и, слава Богу, повеселела немного горемычная, а то и смотреть-то на неё жалко, извелась совсем с этой неожиданной бедой. Молва-то худая порой почище хвори свалить человека может.

А Ася уже бежит по ступеням с квашнёй, держа её прямо над головой.

— Чур, я первая! – весело кричит она и надевает себе на голову этот огромный глиняный горшок, с которым должна пройти прямо в раскрытые ворота, не видя ничего перед собой. Коли пройдёт, быть ей нынче замужем, а не пройдёт – значит, не судьба. Все замерли в ожидании, а Ася осторожно шагает, вытянув вперёд руки. Вот сейчас уже должны быть ворота, ещё чуть-чуть, и ладонь упрётся в столб. Но неожиданно она упирается во что-то мягкое на ощупь, похожее на изнанку овчиной шкуры. Полушубок? Неужели это Стёпка решил помешать ей? Надо же так испортить всё гадание! Она уже готова была заворчать на братца, как квашня неожиданно поехала вверх, и Ася увидела перед собой улыбающееся лицо Устина, который стоял в воротах.

— Здравствуй, Анастасия! – сказал он весело, и слова его тут же потонули в возгласах радости, раздавшихся позади неё. Все дружно приветствовали гостя, поздравляли его с Рождеством, приглашали в избу, а она смотрела на парня и глазам своим не верила.

Он приехал! Он всё-таки приехал!

Вскоре уже все сидели возле самовара в Анфисиной избе и тепло беседовали. Нюта незаметно вышла из-за стола и тихонько выскользнула за дверь. Никто и не обратил на неё внимания, мало ли по какой нужде человек вышел. Все взоры были устремлены на Устина, который отвечал на многочисленные вопросы, неспешно жуя бабушкины пироги и запивая их чаем. Ася тоже не заметила исчезновения сестры, она во все глаза смотрела на гостя, отмечая про себя каждую деталь: и взгляд-то его лучится радостью, и борода-то аккуратно пострижена, и не отказался он на этот раз от чая, который всегда считал антихристовым напитком. Из своей, правда, кружки пьёт, как и прежде, но ведь пьёт же! И смотрит на Асю так тепло, что внутри у неё всё сжимается от тихого счастья. Надо сказать, что и все остальные пили чай из Устиновых кружек, которые он привёз бабушке Фисе в качестве рождественского подарка. Кружки эти были красивого малахитового цвета, Устин сказал, что сам сделал их из глины и покрыл специальной эмалью с окислами меди, чтобы придать им этот изумительный цвет. Он уже неплохо поднаторел в гончарном деле и даже слегка гордился этим. В общем, все были заняты неожиданно приехавшим Устином, и никому не было дела до того, что Нюта вышла из избы.