Книга Суженый мой, ряженый, страница 135 – Вера Мосова

— Бабушка, зачем ты так?! – заступилась за сестрицу Нюта. – Она же не виновата!

— Виновата, конечно, – печально вздохнув, сказала Ася. – Я ведь сама, по доброй воле села в сани к Матвею. Но всё равно обидно, что люди обо мне так плохо думают. Тем более, Сашка, который ещё недавно в ухажёры ко мне набивался.

— Это он злится, что ты дала ему от ворот поворот! – успокоила сестру Нюта. – Ему ведь тоже обидно.

— А я всегда вам говорю, что от любви до ненависти путь недолог! – добавила Анфиса. – Вспомни Данилу своего – прежде он люб тебе был, а теперь ненавистен.

Она помолчала и добавила:

— Или всё ещё люб?

— Нет, конечно, – печально сказала внучка. – Данило в прошлом. Только мне-то как теперь жить с недоброй молвой? Ведь за ворота выйти стыдно – все вослед шушукаться станут.

— Известное дело! На чужой-то роток не накинешь платок, – вздохнула Анфиса. – Замуж тебе надо выходить, девонька, тогда и слухи все утихнут.

— За первого встречного что ли? – горько усмехнулась Ася.

— Да за того же Устина! Уж сколько я тебе говорю, что лучшего жениха и не сыскать, а ты меня, старую, не слушаешь! А я жизнь долгую прожила, людей хорошо знаю, вижу, какой мужик-то тебе нужен.

— Так он тоже обо мне теперь дурно думает! Уехал и не показывается! – всхлипнула Ася. – Значит, мне теперь одна дорога – в монастырь.

— Ещё чего придумала! – возмутилась Нюта. – А как же я без тебя? Мне без тебя худо будет, а в монастырь с тобой идти я не хочу! Я ещё не насладилась жизнью, чтобы от неё отказываться.

— Да кто тебя, дурёху, пустит туда, в монастырь-то?! – рассмеялась Анфиса. – Ты ж там всех монашек с ума сведёшь!

Внучки улыбнулись в ответ.

— А может, мы погадаем? – предложила вдруг Нюта. – Рождество ведь!

— Завтра! – твёрдо сказала Ася. – Сегодня я уже ничего не хочу.

Они улеглись на полати, но сон долго не приходил. Ася с ужасом вспоминала Сашкины слова, а Нюта лежала с закрытыми глазами и видела перед собой улыбающееся лицо Николая, добрый прищур серых глаз, слегка посеребрённые виски и выразительно очерченные губы, к которым ей весь вечер почему-то хотелось прикоснуться.

*Пироже́йник – круглый пирог, собранный из отдельных пирожков со сладкой начинкой.

На другой день по поручению Анфисы сёстры отправились с гостинцами к тётке Тоне, которая жила недалеко от Беловых. Когда-то она безотказно помогала людям: кому вывих вправит, кому грыжу заговорит, а уж младенца принять или покойника обмыть – это завсегда. Теперь же она сама передвигалась с трудом, и соседи в меру сил помогали ей. Так получилось, что в старости она оказалась одинока, никого из родни у тётки Тони не осталось. Анфиса, помня её добрые дела, иногда навещала старуху по-соседски, а порой и Асю звала с собой, чтобы убраться в избе или помочь со стиркой. Сегодня бабушка собрала для повитухи узелок с праздничными постряпушками да ещё положила новое льняное полотенце в подарок на Рождество.

Ася шла, опустив голову и думая только о том, чтобы никто не встретился им на пути. Посёлок, изрядно погулявший ночью, ещё спал. Лишь в редких избах топились печи, устремляя в морозное небо столбы дыма.

— Поеду я к Любаше, – сказала вдруг девица. – Мне теперь и на улицу-то выйти боязно. Не могу я так.

— Ты что, Асечка! А как же я?