Книга Суженый мой, ряженый, страница 71 – Вера Мосова

— Чем я его привяжу-то? Нет у меня ничего!

— Тогда держи его, если нечем! Я быстро! – и мужик метнулся к сараю.

Но почему-то он долго не возвращался оттуда. Палач устал держать свою жертву и хотел уже, было, положить пленника на могилу да пойти в сарай, когда что-то тяжёлое опустилось на его голову, и он свалился рядом с Устином.

— Быстро связывай его, Тимоха! – услыхал Устин знакомый голос, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

— Устин! Ты меня слышишь? Устин! – тормошил его кто-то. – Это я! Стёпка!

Тот едва заметно кивнул головой.

— Вот и славно! Живой! – обрадовался Степан. – Давай, мы тебя поднимем и понесём. Надо быстро уходить отсюда!

— Са-рай, – еле слышно проговорил Устин.

— Мы там уже были, не переживай! – ответил ему Степан. – Повязали твоего злодея!

Устин слегка кивнул головой.

Когда поравнялись с избушкой, он показал рукой на дверь.

— Что? – спросил Стёпка.

— Су-ма, – едва проговорил Устин.

Тимофей тут же забежал в избушку и вытащил оттуда Устинову котомку.

— Это? – спросил он.

Тот кивнул и закрыл глаза.

Степан подхватил парня под мышки, Тимоха взялся за его ноги, и так они пошли вперёд. Было видно, что каждый их шаг болью отдаётся в теле Устина, но тот старался сдерживать стоны, крепясь из последних сил.

Когда они вышли к дороге, девицы разом ахнули. Все вместе быстро освободили место на телеге, наломали лапника и устелили им самый центр, между мешков. Ася с ужасом смотрела на едва живого Устина. Она ведь чувствовала, что с парнем неладно. Хорошо, что настояла на своём. А когда Стёпка рассказал, что злодеи помышляли сотворить, она уже не сдерживала слёз. Двигались потихоньку, чтобы на ухабах не так сильно трясло. В телеге ехал только Устин, все остальные шагали рядом, то и дело смачивая ему губы или поливая холодной водой тряпицу, которую положили ему на лоб. Он был в беспамятстве, иногда шептал что-то бессвязное, больше похожее на молитву. Ася изредка брала его за руку и говорила, шагая рядом:

— Держись, Устинушка, только не умирай. Не для того я нашла тебя в этом лесу, чтобы потерять навеки. Помни про братца, про сестёр да про матушку свою. Ты нужен им, ты должен жить.

Иногда он приоткрывал веки, и Асе казалось, что он её слышит, что понимает её. Примерно на половине пути Степан сказал:

— Всё, Тимоха, побегу я вперёд, надо урядника упредить про злодеев да Сашку за доктором послать, чтобы он уже ждал вас. А ты так потихоньку и веди коня до дома. Когда дорога ровная пойдёт, можно и побыстрее.

— Стёпа, – обратилась к братцу Ася, – боюсь, не даст он себя доктору-то осматривать. Ты спроси у бабушки, может, она знахаря какого-то найдёт из кержаков, чтоб свой был ему человек.

Стёпка кивнул и припустил вперёд.

Уже въезжая в посёлок, встретили они его верхом на резвой Графине, а с ним троих всадников в мундирах.

— Я только место укажу и вернусь! – крикнул он, проскакав мимо.

— Молодец, Стёпка! Всё правильно делает! – сказал Тимоха, глядя ему вслед.

Дома уже все их ждали. Не только домочадцы, но и местный доктор, и старый кержак-травник по имени Демьян Иваныч. Иван с Сашкой уже приготовили носилки, приколотив к двум жердям старую телячью шкуру. На них и занесли Устина в горницу. С ним остались только доктор и старый кержак, остальных выпроводили прочь.